Читаем Пробуждение полностью

– Ты прав. В мире, который мы наблюдаем сейчас, наступает утро. Целую эру, а именно 1620 лет, мир был в ночи чертога Лиса. В это время наша галактика проходила по чертогу Тьмы, и Божественный свет Рода почти не касался Земли. У нас в Слави любят говорить: «Ночь темнее всего перед рассветом». Люди в своем темном невежестве даже не подозревают, что мир возможен без войн, болезней, нужды. Что человек приходит в этот мир не для жалкого разочарования в нем и в своей жизни, а во славу свою и славу предков; что жизнь – это возможность для каждого не влачить свое жалкое существование, а сделать нечто большое. То, чем будут гордиться твои потомки, то, что поднимет тебя на пути к Богу.

– Дедята, ты еще ни разу не обмолвился на предмет моей миссии. Я вижу, как ты подводишь меня к этой теме, но я люблю прямоту.

– С осени 2012 года Земля вошла в чертог Волка. На Мирграде начнут происходить колоссальные изменения, заключающиеся в реставрации конструкций и режимов, созданных торговцами. Ничто не произойдет, само собой. В молодом чертоге Волка только забрезжил рассвет, и силы Тьмы сейчас в самом своем могущественном состоянии. Они прикрываются христианской моралью, правами человека и принципами демократии. Эти лозунги в их устах только идеологическая причина для навязывания своей воли, нанесения новых ударов и убийств. Выгода, власть – вот то, что по-настоящему движет властителями этого мира, за ушами которых стоят торговцы. Они устраивали геноцид в своих колониях, о котором мало кто знает. Но многие сотни тысяч душ поступили в мир Нави из Африки. Об этом не прочтешь в газетах демократических стран.

И у них далеко идущие планы. Они давно обуздали строптивого скакуна по кличке Мирград-Земля. Они хотят его выдрессировать, сделать более послушным. Для этого они намерены подавить последние точки сопротивления; добиться масштабного сокращения населения; еще более капитализировать свои активы, увеличив их на порядок, финансово подчинив себе остаток населения, и окончательно превратить их в рабов. И последнее: добиться ровного идеологического фона, где не будет места для инакомыслия. По их мнению, это событие будет мажорным аккордом в завершении их стройной конструкции по порабощению мира. По большому счету, все, описанное мной, уже произошло либо находится в процессе. Твоя задача, Максим, не требует назидания с моей стороны. Ты все видел сам.

– Но в моих ли это силах?

– Твои друзья подготовили неплохой плацдарм. Нужно верить в свои силы и не терять надежду. Ночь самая темная перед рассветом. Перед тем как вернуться, мы заглянем в одно место, в пяти километрах отсюда. Если нам повезет, то ты увидишь достаточно поучительную вещь.

Вскоре перед ними показалось мрачное здание, территория которого была обнесена колючей проволокой. Дедята, не колеблясь, прошел сквозь стену, которая ничем не отличалась от других стен, утыканных маленькими зарешеченными оконцами. Сталкеры оказались в мрачном каменном мешке. Трое солдат, расположившись на металлической лавке, вваренной в пол, глумливо скорчив лица, наблюдали за совершенно обнаженным мужчиной, подвешенным к потолку за руки.

– Долго еще, Смит? Мы можем пропустить ужин, – недовольно пробрюзжал один из них на английском.

– Этот живучий оказался. Я влил в него почти ведро воды.

Только сейчас Максим увидел, что половой орган бедняги туго перетянут жгутом. Заключенный поднял изможденный взгляд на своих мучителей и, издав предсмертный вопль, испустил дух. Солдаты оживленно забалагурили и, не мешкая, вышли из пыточной, по всей видимости, поспешив на ужин.

– От чего он скончался, Дедята?

– У него лопнул мочевой пузырь. Это не рядовой случай. Это своего рода ежедневное развлечение «освободителей иракского народа от тирании». Такие тюрьмы во множественном числе разбросаны по всему миру, где бесправно, хуже всякого скота, содержатся десятки тысяч человек. У них никогда не было защитников и обвинителей. Им некуда писать апелляции. Цена их жизни – цена жизни мухи, над которой занесен тапочек. Все они хотят только одного – умереть, потому что жизнью это не назовешь. Но спокойную смерть надо еще заслужить.

– Ты показал мне это чудовищное зрелище для того… – Максим задумался, подбирая слова.

– Для того чтобы ты знал, с кем имеешь дело, и в твоей душе не было сомнений. Они виноваты не только в том, что безжалостно запытали тысячи людей в своих тюрьмах, а в ста миллионах человеческих душ, отданных на заклание в последние сто лет. Исполнители были только разные, но оплачивался заказ из одного кармана. Это и есть самое темное время суток перед рассветом. Но оно еще не закончилось. Нам пора, – закончил Жрец.

– Но я не видел своего сына! – взмолился Максим.

– Конечно, – понимающе ответил Дедята.

Они оказались в просторном дворе роскошного особняка. Звонко хохоча, по двору, гоняя футбольный мяч, бегали два мальчика.

– Тот, что постарше, твой, – указывая на загорелого сорванца, произнес Дедята.

– А второй чей?