Читаем Пробуждение полностью

Длинный стол, искусный альянс стекла и дерева, простирался через весь кабинет. «За ним можно было бы при желании разместить десятка три человек», – подумал Максим, отмеряя шаги к изголовью, за которым сидел Стас. Максим зашел за спину друга и положил руку ему на плечо. Стас неожиданно напрягся.

– Он может тебя почувствовать, если ты сильно будешь взволнован, – предостерег Дедята. – Не переусердствуй!

Стас вдруг отодвинул в сторону кофейную чашку, изготовленную под малахит, и пододвинул к себе с глубины стола фото, на котором был запечатлен последний день, когда все они были вместе.

– Как же забыть такое? Рыбалка на Ибаре. Для меня, Шурика и Арины это был последний день жизни, – грустно поделился Максим с Дедятой.

– Я знаю, сын мой.

Стас протер от пыли фотографию и с несвойственной для него сентиментальностью произнес:

– Через неделю – пять лет, как нет Шурика и Арины. Если бы Максим был сейчас с нами, мы бы давно перевернули этот мир, как он этого хотел. Его идейность и упертость меня иногда просто поражали. В принципе, именно его пример заставил меня пересмотреть свои взгляды на жизнь.

– Что это ты вдруг? – оторвав взгляд от графиков, удивленно спросил Дима.

– Что-то нахлынуло. В одну секунду. Как будто знакомую мелодию услышал. Знаешь, мы с тобой эти цифры каждый день просеиваем, словно через сито, а был бы Шурик, он рассказал бы за день с десяток анекдотов. Я его костерил иногда, когда дел невпроворот, а он как ни в чем не бывало выдает один анекдот за другим. Но ты бы знал, как мне его не хватает!

Максим, растроганный услышанным, нервно отмерял шаги по кабинету и остановился в другом торце стола. На столе стояла рамка с фото, на котором Максим увидел Диму и Дашу в момент их свадьбы. Рядом с брачующимися стояли Стас и Анжела.

– Да. Светлана до сих пор не может простить нам смерть Шурика. Особенно Максиму, – задумчиво произнес Дима.

Услышав эти слова, Максим с размаху ударил по стеклянной поверхности стола. Рамка подпрыгнула и, перевернувшись, звякнула об стол. Дима и Стас перевели взгляд на рамку, потом – друг на друга.

– Нам пора, – твердо сказал Дедята.

– Нет. Мы только пришли! – встал в позу Максим.

– Мы вернемся, когда ты остынешь. Сейчас ты можешь только навредить.

Максим, повесив голову, послушно вылетел в коридор. Его душа не находила себе покоя, а поле наполнилось коричнево-багровыми тонами.

– Предлагаю посидеть возле морской волны. Это успокоит, – предложил Дедята.

Сталкеры сидели на понтоне и, свесив ноги в морскую пену, молча смотрели вдаль. Чайки, пронзительно крича, бросались в воду, которая, отмеряя ритм, волна за волной накатывалась на песчаный берег.

– Жизнь – это ритм. День – ночь, зима – лето, вдох – выдох, жизнь – смерть, смерть – жизнь. Максим, нужно с благодарностью принимать каждую фазу бытия, которая приходит в твою жизнь как учитель.

– Мне тяжело сейчас, Дедята, и я не могу принять твои слова.

– Не пуская в свою душу уныние, ты освобождаешь ее для надежды, не пуская злобу – освобождаешь для любви, наполняя сердце радостью – закрываешь дверь перед тоскою.

– Спасибо, Учитель. Учту, – Максим долго смотрел на набегающие волны. Внутри что-то не давало ему покоя. Еле уловимая ноющая боль где-то за грудиной. – Дедята, мне показалось, что Стас и Дима в разговоре как-то странно оговорились, упоминая о наших покойных душах…

– Что ты имеешь в виду? – глядя, как и Максим, на волны, спросил Дедята.

– Стас сказал, что вот уже пять лет как с нами нет Шурика и Арины… Он меня не упомянул, – Максим перевел взгляд на Жреца, но тот молчал, и Смыслов почувствовал неладное. Почувствовал всем естеством. – Чего я не знаю?

– У меня тайн от тебя нет, Максим. Ребенку в свое время говорят, что его в капусте нашли. Говорят, пока время для правды не созрело.

– И когда оно созреет? – с трудом сдерживаясь, спросил Максим.

– У водопада я тебе сказал, что тебе и еще нескольким духам уготована миссия на Земле. Так?

– Так, – подтвердил Максим.

– Ты не прояснил для себя очень важный аспект: каким образом она будет осуществлена? В этом и заключается вторая половина правды, которую я обещал тебе позднее открыть.

Максим, словно окаменевшее изваяние, смотрел на Дедяту, который, тщательно подбирая слова, произнес:

– Все души, прошедшие отбор, воплотятся на Земле детьми и созреют для реальных дел не скоро. Только ты можешь вернуться в тело Максима Смыслова.

– Как? – не поверил своим ушам Максим.

– Ты совершенно правильно обратил внимание на некоторые несоответствия и особенности твоего пребывания в этом мире. Дело в том, что…

– Не тяни. Я готов услышать любую правду.

– Дело в том, что ты с того момента, как я явился за тобой из мира Нави, с той ужасной для тебя и твоих друзей ночи пребываешь в коме. Ты не умер, и находишься между мирами.

Максим как ужаленный вскочил на ноги.

– В коме?! Какого рожна?! Как же тебе удалось провести меня в тень этого мира?