В это время старшенький разбежался для пробития пенальти, предварительно гордо оповестив младшего, что он Месси и обязательно забьет гол. Гол он действительно забил, при этом разбив еще и подвальное окно.

Вместо ответа из дверей особняка появилась красивая женщина, в которой Максим узнал Дашу. Милая хохотушка и щебетунья превратилась за эти годы в цветущую женщину.

– Ах ты, сорванец, Радомир! Второе окно разбил! – нарочито строго отчитала пацана Даша.

– Спасибо вам, – дрогнувшим голосом сказал Максим. – Я рад, что у вас все хорошо.

– Ты скоро сможешь познакомиться с ним и дать ему возможность забить тебе гол, – похлопал по плечу Максима Дедята. – Но нам пора.

– Только одна просьба, Учитель, – взмолился Максим.

Жрец посмотрел на потухшее поле Максима и, видимо, ломая себя, произнес:

– Знаю, о чем ты. Только не долго. Твоя энергетика на нуле.

Глава 36. Возвращение

Обняв руками колени, Милана сидела на кряжу, задумчиво глядя с высоты на уходящий за желтеющие тополя серебристый Днепр. Ее взгляд, устремленный вдаль, выражал спокойствие и в то же время был наполнен какой-то таинственной светлой грустью. Ветер, находящий веселое раздолье на верховьях до боли знакомого кряжа, будоражил ее темно-русые волосы. Мало что изменилось в ее божественно прекрасном облике. Разве что черты лица наполнились большей женственностью, зрелостью, что еще больше красило ее. Максим подошел ближе и сел на корточки перед ней, глядя в изумруды ее прекрасных глаз. Он гладил ее густые волосы, воодушевленное лицо, хрупкие ладони. Невидимые слезы текли из его глаз, и приступы удушья подкатывались комком к горлу. Дедята сидел на краю обрыва спиной к Милане, но Максим понимал, что Жрец видит и чувствует все. Сначала этот факт сдерживал его, но потом чувства увлекли его, и присутствие Дедяты не смогло усмирить их проявление.

– Ты даже не знаешь, как я люблю тебя! – произнес Максим, зная, что не может быть услышан возлюбленной.

Вдруг к кряжу причалила резиновая лодка, тарахтя маломощным «японцем». На тропе, извилисто поднимающейся к кряжу, показался Долговязый. «Николай», – вспомнил Максим. Только он уже не казался тем долговязым студентом, которого в последний раз видел Максим, а предстал вполне заматеревшим мужиком.

– Мила, я березняка нашел сухого, так что можем повечерить в тепле, – доложил Долговязый, сваливая охапку дров на место, где когда-то Максим с Димой разбивали палатку. Милана улыбнулась в ответ, но продолжала задумчиво смотреть вдаль. Николай щедро насыпал сухого горючего, и через минуту показались языки пламени. Поедая сухой березнячок, они трещали и источали приятный запах костра. Огонь набрал силу, и Николай, удовлетворенный происходящим процессом, подошел к Милане, вторгшись в поле Максима, и нежно поцеловал ее в губы. Не помня себя от гнева, Максим отскочил в сторону и со всей своей неукротимой энергией ударил ногой по костру. Поленья раскидало по сторонам, и искры взмыли вверх, прямо к кроне одиноко стоящего багряного клена. Милана вздрогнула и со страхом посмотрела на погасший костер.

– Что еще за чертовщина? – недоуменно произнес Долговязый.

– Нам пора! – директивно твердо произнес Жрец и, взяв под руку ослабевшего вдруг Максима, закружился в вихре.

***

Максим и Дедята сидели на изумрудном балконе покоев Жреца, безмолвно наблюдая за засыпающим городом Слави. Душа Максима наполнилась грустью. Бродя по памятным местам, душа с трепетом откликалась на образы друзей, Арины. Уже скоро он покинет этот мир, и ему будет не доставать Дедяты.

– Сколько у меня времени, Дедята?

– Завтра вечером мы направляемся в святое место, где ты пройдешь инициацию. У нас есть еще немного времени, и если у тебя есть вопросы, то успей задать их мне.

– Может, эти вопросы и не имеют прямого отношения к моей миссии, но я их задам с твоего позволения. Что я могу сделать для Арины и Шурика?

– Человек сам творит свой путь. Ты можешь им помочь молитвами, усиливая тем самым их духовные тела и облегчая карму. Твой второй вопрос касается, конечно же, Миланы?

– Да. От тебя ничего не скроешь.

– Ты сам все видел. Могу лишь добавить, что она любит тебя и помнит о тебе, хотя свойство любить с первого взгляда характерно, скорее, для мужчин, но родство ваших душ и память прошлых воплощений притягивают ее сердце к тебе. Но, как любая женщина, она должна реализовать себя в материнстве. Ты повел себя безрассудно, явив в материальный мир, как говорят на Земле, эффект полтергейста, то есть шумного духа.

– Она знает, в каком я состоянии сейчас?

– Да. Она была у твоей больничной койки. Твой друг, Дмитрий, которого вы безрассудно зовете Демон, сообщил ей. Я думаю, что он зря сделал это, добавив лишних страданий ей.

– Почему ты не показал мне мое тело?

– Пожалел тебя. Поверь, это жалкое зрелище.

Максим задумался. Дедята тоже хранил молчание.

– Я должен еще что-то успеть сделать? – нарушил молчание Максим.