За несколько минут она добралась до безлюдной деревни, и в животе у неё словно что-то оборвалось. Она искала хоть какие-то следы. Хоть кого-то. Но итиканцы ушли.

Арен оставил её.

С ужасным криком Лара упала на землю и замолотила кулаками по грязи в бесплодной попытке унять гнев. Разочарование. Боль.

В чём смысл? Зачем она вообще пыталась что-то сделать? Она не нужна здесь никому – ни итиканцам, ни Арену. Так почему она должна остаться?

Потому что ты дала слово. Ты сказала, что не прекратишь борьбу, пока Итикана не будет свободна.

До неё донёсся слабый отдалённый звук рога. Он повторился, на этот раз ближе, затем снова дальше, – сигнал двигался на север, передавая весть.

Весть о том, что валькоттцы одержали победу в Южном Дозоре.

Всё было кончено. Вот так просто всё было кончено.

Итикана была свободна.

Лара уткнулась лицом в грязь и разрыдалась.

53

Арен

Арен приподнял голову умирающего маридринского солдата за волосы и полоснул его ножом по горлу. Отбросив тело обратно в грязь, оглядел поле битвы вокруг.

Маридринцы были готовы к нападению – но не то чтобы это им помогло. Арен и его войска взобрались на скалы и захватили гарнизон с тыла в лихорадочной рукопашной схватке, и этот бой дорого им обошёлся. Теперь на помощь раненым бросились целители.

Сколько людей погибло в битве за мост? Сотни. Возможно, ещё больше. И к ним ещё нужно было прибавить потери, когда мост пал, и в последующий год. Катастрофические цифры.

Арену от них становилось нехорошо.

Затем он услышал пение рогов. Послание пронеслось мимо Срединного Дозора, двигаясь дальше на север, и Арен судорожно выдохнул. Солдаты уже ликовали.

Валькотта захватила Южный Дозор. Зарра сдержала слово.

И если вся битва пойдёт как задумано, вскоре Северный Дозор сдастся Эренделлу, и Итикана будет свободна.

При этом Арен совершенно не чувствовал себя победителем.

Он вытер нож об одежду убитого и пошёл по дорожке к своему дому, переступая через трупы. Солнце клонилось к западу.

Вскоре перед Ареном открылась поляна, окружающая королевский дом на острове Срединного Дозора, – этот дом его отец построил для матери. Этот дом он сам преподнёс в подарок Ларе, когда у него ещё были планы и мечты о лучшей жизни для его народа.

Несбыточные мечты глупца.

Входная дверь болталась на сломанных петлях, и, ещё не зайдя внутрь, Арен уже понял, что маридринцы использовали этот дом вовсю. Оттуда так воняло, что он остановился на полдороге. Пахло солдатами и грязью. Вином и гниющей едой.

Смертью.

Но Арен заставил себя зайти внутрь с клинком в руке – на случай, если кто-то из маридринцев избежал резни. Пол был покрыт слоем грязи, деревянные панели на стенах потрескались, весь декор унесли или изуродовали. У входа валялся опрокинутый стол, рядом с ним на полу – мёртвый маридринец, в его распоротом животе уже жужжали мухи. Арен заглянул в столовую и увидел там горы грязной посуды и расколотых стаканов, осколки разбитых бутылок – скорее всего, из разграбленного винного погреба.

Он продолжил путь по коридору, заглядывая в комнаты, и наконец подошёл к своей спальне. Дверь была приоткрыта. В его кровати лежал голый мертвец. Внимание Арена привлёк всхлип, и он обернулся: в угол забилась маридринская женщина.

– Убирайся отсюда, – приказал он, и она торопливо проскользнула мимо него в коридор. Пусть кто-нибудь другой решит, что с ней делать.

Арен осмотрел комнату. Везде валялись вещи убитого маридринца вперемешку с его собственными. Он ждал от себя какой-то реакции. Эмоции. Печали. Гнева. Хоть чего-нибудь.

Но он по-прежнему чувствовал лишь полное душевное онемение.

Он вышел во двор, направляясь к месту, где некогда, стоя в эпицентре бури, принял самое катастрофическое решение в своей жизни.

Снова протрубили рога. На этот раз пришло известие из Северного Дозора о том, что эренделльцы завладели островом.

Во дворе Арен долго смотрел на водопад. В бассейне на воде подпрыгивала выброшенная бутылка из-под вина, вокруг неё поднимался пар.

Он всё ещё ничего не чувствовал. Совсем ничего. Даже это место не вызывало у него никаких эмоций.

Арен вернулся со двора в дом, забрал со стола незажжённую лампу и выплеснул из неё масло на ковёр и на кровать. Во всех комнатах он делал то же самое, пока не наткнулся на светящуюся лампу. Он взял её, поднёс огонёк к луже масла, и посмотрел, как оно воспламеняется. Комнату, ранее принадлежавшую Анне, охватил огонь, запылали ковры, занавески, бельё на кровати. Повалил дым.

Арен отступал по дому, поджигая за собой комнаты, и выбрался наружу, лишь когда начал кашлять и задыхаться от дыма. На поляне его ждал Джор.

– Всё кончено. – Старый солдат глядел на дом: внутри теперь полыхал ад, языки пламени мелькали в разбитых окнах столовой. – Маридринцы разбиты.

– Я слышал.

– Борьбы-то, считай, и не было, – заметил Джор, понизив голос.

– Скажи это тем, кто погиб, – возразил Арен.

Тот тяжело вздохнул и покачал головой.