Читаем Предавшая королева полностью

Коралин намеревалась спрятать за бархатными занавесями шестерых человек с оружием, но помимо этого Арен ничего не знал о планах своих людей. Было и без того достаточно трудно передавать информацию. Ему приходилось быстро, в течение единственной доступной ему минуты уединения, набрасывать детали на крохотном листочке бумаги, спрятанном в туалете, и ради того, чтобы всё записать, Арен несколько дней симулировал расстройство кишечника.

Но передача информации была лишь половиной плана, остальное зависело от того, кто придёт ему на выручку.

Слушок, пущенный Керисом, зажил своей жизнью, и теперь целая толпа у дворцовых ворот днём и ночью криками требовала освобождения Арена. Шум проникал даже сквозь толстые каменные стены. Протесты в последнее время стали ожесточённее, солдатам Сайласа уже приходилось применять силу, чтобы отогнать людей, иначе те преследовали знать, посещающую дворец. Дворянам, в свою очередь, приказали заверять толпу, что с Ареном обращаются в высшей степени учтиво и уважительно.

Но это лишь подлило масла в огонь, поскольку маридринцы и в лучшие времена не доверяли дворянам. А сейчас настали не лучшие времена.

Стража провела Арена по коридорам дворца в тусклые чертоги пиршественной залы, где собравшиеся гости уже занимали себя светской беседой. Зарра в синем маридринском платье с открытой спиной и без рукавов сидела в дальнем конце стола, с безучастным лицом слушая болтовню соседей. Кериса нигде не было видно. Мелкий засранец, вероятно, спрятался, зная, что произойдёт за ужином.

Но, возможно, это и к лучшему. В будущем Арен предпочёл бы видеть принца живым, а в бою даже случайному свидетелю может не повезти.

Заняв своё обычное место, Арен кивнул Коралин, пока его цепи пристёгивали к ножкам стола.

– Добрый вечер, моя госпожа.

– Чудесный вечер, не правда ли? На небе ни облачка. – Она просияла улыбкой, но тут же посерьёзнела и накрыла морщинистой рукой его ладонь. – Берегите себя.

Сердце у него часто забилось, и потребовалось до последней капли всё самообладание, чтобы не дать волнению и страху, бушующим внутри, проявиться на лице.

Вошёл Сайлас, на сей раз без своих любимых жён.

– Где они? – рявкнул он на Коралин. – Если ты начнёшь пренебрегать своими обязанностями, дни твоего мотовства на Сапфировом рынке сочтены.

Коралин склонила голову.

– Девушки из гарема скоро появятся, муж мой. Они подготовили для вас представление и очень старались сделать его незабываемым. Надеюсь, вы готовы уделить их выступлению всё возможное внимание.

В лице Сайласа мелькнуло нечто жёсткое, но он отпустил краткий кивок и тут же заговорил с послом Амарида. Король явно не намеревался прислушиваться к словам своей наименее любимой жены.

Слуги внесли салаты. Арен механически жевал, напряжённо вслушиваясь, не послышится ли из коридора шум драки. Топот сапог. Крики или возгласы. Любой признак того, что его люди уже в пути.

Но ничего этого не было.

По спине Арена катился пот, салат казался безвкусным, как бумага. Но Коралин рядом с ним увлечённо ела, словно у неё не было никаких забот.

Вернулись слуги, чтобы забрать тарелки, хотя порция Арена была едва тронута.

Где же они?

Входные двери распахнулись, и Арен дёрнулся так, что цепи зазвенели. Но вместо итиканских воинов в залу вошли двое мужчин, громко стуча в барабаны, а за ними ещё двое с литаврами, и все встали у противоположных стен. Некоторое время продолжался яростный барабанный бой, затем с оглушительным громовым раскатом умолк.

Вместо этого в ушах Арена загрохотал в ритме барабанов его собственный пульс. Затем появились жёны Сайласа, и его сердце оборвалось.

Его провели.

Всё это был обман – Коралин ни за что не стала бы подвергать гарем опасности. Либо его людей схватили, либо они не придут. В любом случае, всё было напрасно.

Арен потухшими глазами наблюдал за вошедшими, чего нельзя было сказать о Сайласе: старый ублюдок всё ещё увлечённо беседовал с амаридцем.

Шесть девушек были одеты в паутинно-тонкие шелка, их лица скрывали вуали, колокольчики крепились к запястьям и щиколоткам босых ног. Танцовщицы окружили стол цветной радугой, при каждом шаге соблазнительно покачивая бёдрами, и струящиеся шелка мерцали в свете ламп.

В поступи девушек ощущался некий импульс, волевое усилие, каких Арен не замечал раньше, и он, не понимая пока до конца почему, сосредоточил всё внимание на них, когда они заняли свои места.

– Ты такой милый. – Коралин потянулась похлопать его по щеке. – И на самом деле лучше уж они выступят для тебя, чем для вонючего старого негодяя на том конце стола.

Грациозная девушка со светлыми, медового оттенка волосами легко встряхнула запястьями, колокольчики нежно зазвенели. Она начала танцевать, покачиваясь, сплетая сложный узор шагов, и каждое круговое движение бёдер выглядело как воплощённый соблазн. К ней присоединились другие, с изумительной точностью повторяя движения, затем вновь вступили музыканты.