Читаем Поэзия США полностью

Часто ласкаемый легкими снами            Город у моря я видел родной.Мысленно я поднимался холмамиУлиц нагорных его — и мечтами            В юность стремил меня песни прибой.            Пенясь, стих лапландский плыл,            Странную имел он власть:            «Юнги страсть, как ветра страсть,            Незнакома ты с печалью…»Помню деревьев склоненные кроны,            Море безбрежностью яркой слепит,Блеск островов изумрудно-зеленый…Мозг мой мальчишеский и воспаленный            Сказочных видел там дев Гесперид.            И журчал напев и плыл,            Сладкую таил он власть:            «Юнги страсть, как ветра страсть,            Незнакома ты с печалью…»Темные стапели помню, причалы,            Вечно бормочущий что-то прибой.И моряков бородатых оскалы,Флагами с шхун потайные сигналы,            Пляску и магию зыби морской.            Своенравный голос плыл,            В нем звучала неги власть:            «Юнги страсть, как ветра страсть,            Незнакома ты с печалью…»Помню я форта валы крепостные            И батарей огнедышащих пасть.В память мне врезались взлеты сухие:Звуки сигнальной трубы боевые,            Сбои и треск барабанов ей в масть.            И мотив далекий плыл,            Прежнюю имел он власть:            «Юнги страсть, как ветра страсть,            Незнакома ты с печалью…»Помню, раскаты невиданной силы            С моря, где длилось сраженье, неслись.Двух капитанов убитых могилы[28]Здесь же над бухтою их хоронили.            Честно они в том сраженье дрались.            И дрожащий голос плыл,            Чтоб наплакался я всласть:            «Юнги страсть, как ветра страсть,            Незнакома ты с печалью…»Помню деревьев прохладные руки,            Парка Оленьего яркий покой.Дружества старого робкие звукиЧудятся мне после долгой разлуки —            Голуби так прилетают домой.            И шептал напев и плыл,            Давнюю таил он власть:            «Юнги страсть, как ветра страсть,            Незнакома ты с печалью…»Помню то вспышки немых озарений            В жарком мозгу, то сомнения страх.Частью то смелые были прозреньяВзлетов безумных моих и падений,            Частью желаний томительный прах.            В памяти моей все плыл            Тот напев, таивший власть:            «Юнги страсть, как ветра страсть,            Незнакома ты с печалью…»Многое есть, о чем лучше молчать.            Много есть тайных, возвышенных дум!Много есть мыслей — и стоит начатьИх бесконечную нить, как скрывать            Слезы велит рассудительный ум.            Голос песни плыл и плыл,            И таил он рока власть:            «Юнги страсть, как ветра страсть,            Незнакома ты с печалью…»Странны теперь мне твои очертанья,            Город, в короткие встречи с тобой.Сладостен воздух в минуты свиданья —Платит целебной и благостной данью            Старому городу ветра прибой.            И в качаньях мерных плыл            Тот напев, таивший власть:            «Юнги страсть, как ветра страсть,            Незнакома ты с печалью…»В парке Оленьем все та же прохлада.            Сердце стремится навстречу мечтамИ средь видений минувшего радоСнова пройти днями вечного сада,            Чтоб с своей юностью встретиться там.            И в повторах рощ все плыл            Тот мотив, таивший власть:            «Юнги страсть, как ветра страсть,            Незнакома ты с печалью…»
Перейти на страницу:

Все книги серии Антология поэзии

Песни Первой французской революции
Песни Первой французской революции

(Из вступительной статьи А. Ольшевского) Подводя итоги, мы имеем право сказать, что певцы революции по мере своих сил выполнили социальный заказ, который выдвинула перед ними эта бурная и красочная эпоха. Они оставили в наследство грядущим поколениям богатейший материал — документы эпохи, — материал, полностью не использованный и до настоящего времени. По песням революции мы теперь можем почти день за днем нащупать биение революционного пульса эпохи, выявить наиболее яркие моменты революционной борьбы, узнать радости и горести, надежды и упования не только отдельных лиц, но и партий и классов. Мы, переживающие величайшую в мире революцию, можем правильнее кого бы то ни было оценить и понять всех этих «санкюлотов на жизнь и смерть», которые изливали свои чувства восторга перед «святой свободой», грозили «кровавым тиранам», шли с песнями в бой против «приспешников королей» или водили хороводы вокруг «древа свободы». Мы не станем смеяться над их красными колпаками, над их чрезмерной любовью к именам римских и греческих героев, над их часто наивным энтузиазмом. Мы понимаем их чувства, мы умеем разобраться в том, какие побуждения заставляли голодных, оборванных и босых санкюлотов сражаться с войсками чуть ли не всей монархической Европы и обращать их в бегство под звуки Марсельезы. То было героическое время, и песни этой эпохи как нельзя лучше характеризуют ее пафос, ее непреклонную веру в победу, ее жертвенный энтузиазм и ее классовые противоречия.

Антология

Поэзия

Похожие книги