Читаем По орбите полностью

Это не первая миссия Пьетро и не первый выход в открытый космос; за четыреста дней на орбите он провел энное количество экспериментов. Чем бы он ни занимался — ставил опыт, монтировал устройство, собирал и пересылал данные, — ему всегда удается сохранять спокойствие и осознанно дистанцироваться от происходящего. В конце концов, что такое астронавт, как не передаточное звено? Его выбрали из-за невозмутимости; возможно, когда-нибудь его функции будут переданы роботу; возможно, это произойдет скорее, чем кажется, но тут поди угадай. Время от времени они гадают. Роботу не нужна гидратация, питательные вещества или сон, у робота нет выделений, обременительных мозговых жидкостей, менструаций, либидо и вкусовых рецепторов. Роботу на орбите не требуются фрукты, витамины, антиоксиданты, снотворное или обезболивающие, ему ни к чему туалет с воронками и насосами, для пользования которым люди проходят специальный курс обучения. Отпадает и необходимость в установке, перерабатывающей мочу в питьевую воду, ведь робот не мочится, не пьет воду и вообще не имеет никаких потребностей.

Но какой прок в том, чтобы зашвырнуть в космос агрегат, не имеющий глаз, которые увидели бы все это, не имеющий сердца, которое испытывало бы страх или ликование при виде всего этого? Астронавт годами тренируется в бассейнах и пещерах, на подводных лодках и симуляторах, специалисты выявляют его слабые места и недостатки, корректируют и сводят их к минимуму, пока не останется ничего, кроме почти идеальной триангуляции мозга, конечностей и органов чувств. Одним это дается тяжело, другим легче. Пьетро принадлежит ко вторым, он прирожденный астронавт, с детства непревзойденно умеет удерживать равновесие, наделен поразительным самообладанием и присутствием духа, которые позволили ему обойтись без свойственных большинству детских истерик и подростковых протестов. Глубокое любопытство, тонко организованный разум, сосредоточенность, оптимизм и прагматизм; иначе говоря, он был астронавтом до мозга костей еще до того, как впервые услышал это слово. Похож ли он на робота? Глупость какая.

В его груди сердце, которое спотыкается и переворачивается. Пьетро способен сделать его ритм медленным и плавным, подавить страх, панику и другие импульсы, к которым оно привыкло, поставить на паузу тоску по дому, если та усиливается, приглушить бесполезное ощущение одиночества. Спокойствие и самообладание, спокойствие и самообладание. Метроном задает ритм вдохов и выдохов. И все же временами сердце спотыкается и переворачивается. Оно хочет того, чего хочет, надеется на то, на что надеется, нуждается в том, в чем нуждается, и любит то, что любит. Сердце астронавта настолько не похоже на робота, что после выхода из земной атмосферы начинает давить наружу — гравитация снижается, и противовес сердца рвется вовне, словно вдруг осознает, что является частью зверя, живого и чувствующего. Зверя, который не просто передает сведения, но и любит то, в отношении чего эти сведения передаются.

Пьетро размышляет о спектрометре, который поможет выяснить, не тускнеет ли Земля. С тех пор, как они с Нелл его установили, Пьетро думает о нем каждый день после пробуждения; линзы спектрометра направлены на три объекта — Землю, Солнце и Луну, они измеряют свет, отражающийся от облаков и земной поверхности. Помогают разобраться, что происходит с поверхностью планеты: то ли она тускнеет из-за того, что частицы загрязняющих веществ в воздухе отражают солнечный свет обратно в космос, то ли становится ярче на фоне таяния ледникового покрова и уменьшения числа высоких светлых облаков, по причине чего Земля поглощает больше солнечного света. Или же оба процесса идут одновременно, но тогда какие могут быть последствия? Это сложная система энергообмена, определяющая температуру планеты.

Пьетро крутит в голове вторую версию — что Земля поглощает больше света, а в космос его отражается меньше. Если бы планета светилась слабее, какой бы она представала взору отсюда, с орбиты? Снимая видео в такие дни, как сегодняшний, Пьетро видит узор облаков и широкий спектр оттенков синевы океанов в утреннем свете, голограмму, возникающую из черноты. Квинтэссенцию сияния. Каково будет потерять ее? По правому борту — переливающаяся на солнце, мягко причесанная никелевая гладь Средиземного моря, складки альпийских гор, в особенности Доломитовых Альп, темные бесснежные вершины, долины цвета индиго, оливковые равнины, бесконечные русла рек, желтовато-коричневые южные ландшафты его родной страны после долгого лета без капли дождя. Везувий угадывается, только если знаешь, куда смотреть. Сейчас начало октября, а дождя, как передают близкие, до сих пор не было. И все же планета поет, лучась чистым светом, словно он проистекает из ее ядра, прямо из живота этого великолепного фотогеничного объекта, который Пьетро ловит в видоискатель.