<p>Саманта Харви</p><p>По орбите</p>

Научный консультант Александр Хохлов

Дизайн обложки Юлии Бойцовой

Автор шрифтовой композиции Наталья Васильева

<p>Виток — 1</p>

На борту этого вращающегося вокруг Земли космического корабля они настолько одиноки и в то же время настолько близки друг к другу, что их мысли, их личные мифологии подчас сходятся воедино. Иногда они видят одинаковые сны — о фракталах, о голубых сферах, о знакомых лицах во тьме, о сверкающей мощной черноте космоса, которая завладевает их органами чувств. Космос в чистом виде — это пантера, дикая и порывистая; им снится, что она рыщет по кораблю.

Они висят в спальных мешках. На расстоянии вытянутой руки, по ту сторону металлического корпуса, расстилаются простые вечности Вселенной. Сон постепенно развеивается, где-то вдали брезжит земной рассвет, на экранах ноутбуков загораются первые беззвучные сообщения нового дня; уже не спящая, вернее, никогда не спящая станция вибрирует вентиляторами и фильтрами. Посуда после ужина осталась неубранной — грязные вилки примагничены к столу, палочки для еды торчат из пакета на стене. Четыре синих шара парят в воздухе, гирлянда-растяжка из фольги поздравляет: Happy Birthday; вчера ни у кого не было дня рождения, просто они кое-что отмечали, а других украшений под рукой не оказалось. На ножницах засохли шоколадные пятна, на нитке, привязанной к ручкам складного столика, покачивается маленькая фетровая луна.

Снаружи Земля кружится в потоках лунного света и плавно отступает, когда они неспешно устремляются к ее бескрайнему краю; клочья облаков над Тихим океаном окрашивают ночные воды в яркий кобальтовый цвет. На приближающемся южноамериканском побережье сквозь дымку облаков вспыхивает золотыми бликами Сантьяго. Невидимые за закрытыми иллюминаторами пассаты, дующие в теплых водах западной части Тихого океана, сгустились в шторм — жаровой двигатель. Ветры высасывают тепло из океана, собирают его в облака, те сгущаются, уплотняются, выстраиваются в вертикальные столбы и формируют тайфун. Он направляется на запад, в сторону Южной Азии, а корабль летит на восток и вниз, к Патагонии, где далекое полярное сияние освещает горизонт неоновыми всполохами. Млечный Путь подобен дымному следу от выстрела на атласном небе.

На борту корабля четверть пятого, утро вторника, начало октября. За иллюминаторами — Аргентина, Южная Атлантика, Кейптаун, Зимбабве. Тонкий блестящий луч света пробивается сквозь нежную брешь — кажется, это планета шепчет у них за правым плечом, желая доброго утра. Они скользят по часовым поясам в безмолвии.

В свое время каждый из них был заброшен в небо на керосиновой бомбе, после чего пролетел через земную атмосферу в горящей капсуле, испытывая такое давление, словно на него навалились два черных медведя. Каждый заранее закалил грудную клетку, будто сталь, чтобы противостоять этому давлению, пока не почувствует, что первый, а за ним и второй медведь отступил, небо сменилось космосом, гравитация уменьшилась, а волосы на голове поднялись дыбом.