Сир Роландо почувствовал раскаянье. Действительно, он должен провести вечер в духовном общении с Лисандой, без каких-либо намёков на физическую близость. Но о чём с ней говорить? В бытность студентом сир Роландо часто проводил ночи в увлекательных дискуссиях с приятелями по разным животрепещущим вопросам, интересным для любого мыслящего человека: скажем, о роли оперантного обусловливания в теории необихевеоризма или схоластической методологии постагностицизма, но для данного случая подобные темы явно не годились.

Видя нескрываемое замешательство юного рыцаря, на помощь пришёл Ректор. Положив руку на плечо сира Роландо, он мягко произнёс:

– Провести ночь в обществе прекрасной Лисанды не значит пренебречь обществом других интересных собеседников. Сочту за честь пригласить вас обоих в Универстет. Это закрытая территория для тех, кто не имеет отношения к миру науки. Городская стража, судебные приставы и даже Гроссмейстер со своими рыцарями не имеют права туда входить.

– Ой, как здорово! – захлопала в ладоши Лисанда. – А я смогу увидеть там знаменитого Спамана?

– Разумеется и даже более того! – пообещал Ректор. – Вы проведёте эту ночь в общении с ним. Поверьте, даже для такого великого мыслителя как Спаман, это честь: провести ночь в беседе с невестой Дракона и Претендентом!

– Соглашайтесь, сир! – умоляюще обратилась Лисанда к Роландо. – Я даже и мечтать не могла об этом. Мой отец мне рассказывал о Спамане, они вместе учились в Университете и даже работали над одной докторской диссертацией, пока не началась война. А после войны отце был вынужден стать трактирщиком.

– При нынешней власти для обладателя диплома магистра структурной лингвистики трактир можно считать весьма успешной карьерой, – грустно усмехнулся Ректор и выдержал паузу, чтобы присутствующие оценили изящную тонкость его саркастического ума. Но сир Роландо и Лисанда не увлекались политикой. Увидев, что огненная стрела политической сатиры бесцельно плюхнулась в болото социального равнодушия, Ректор поспешил перейти к действиям. Он распахнул дверь залы и воскликнул:

– Прошу вас, дорогие мои!

Дожидаться хотя бы формального согласия со стороны сира Роландо он не стал: масштабные личности не обращают внимания на мелочи.

Глава восьмая, в которой сир Роландо и Лисанда знакомятся с выдающимся мыслителем современности

Стояла безмятежная лунная ночь. Луна заливала волшебным серебристым светом опустевшие улицы, обычно плохо освещённые масляными фонарями. Где— то в саду пел соловей, заглушая шум отправляющихся ко сну горожан и доносящиеся из кабаков весёлые студенческие песни. Ректор уверенно вёл гостей к воротам, выходящим к Университету: территория Университета находилась за городом. Так повелось с давних времён, когда драконы ещё не защищали город и он часто становился целью очередного завоевателя. Если завоеватель считал себя образованным человеком, то он щадил Университет, но, как правило, уязвлённый серостью горожан, предавал прибежище невежества огню. Чаще случалось, что завоеватель не уступал в своём невежестве горожанам и, практично оставляя в целости ценный источник налогов в лице города, без сожалений сжигал Университет со смущающей незрелые умы библиотекой фолиантов, – неизвестного большинству, а потому заведомо подозрительного содержания и раздражающими самим фактом своего существования умниками. Так жизнь сурово и неоспоримо обосновывала пользу раздельного существования обителей науки и наживы, обитатели которых пересекались исключительно в городских кабаках. Впрочем, бывали и те, кто без зазрения совести предавал огню и Город и Университет: как говорится, исключение подтверждает правило.

Они вышли на площадь перед воротами, за которыми начиналась дорога к Университету. Посреди площади стоял памятник: на массивном кубическом постаменте фигура высокого грузного мужчины с одутловатым лицом и окладистой бородой. В поднятых на уровень плеч руках мужчина держал грушеобразные сосуды с высокими горлышками. Сир Роландо остановился возде памятника, чтобы прочитать надпись на постаменте. Надпись состояла из одного слова: «Маренго».

– Кто это? – спросил сир Роландо у Ректора.

– Это наш великий учёный, создатель теста маренго и вакцины от драконьей болезни, – сообщил Ректор. – Вас ведь наверняка подвергали тесту маренго по приезду?

– Да, было такое, – подтвердил сир Роландо. – Но если есть вакцина, не проще ли сразу её привить каждому вновь приехавшему?

– Дело в том, что у вакцины есть серьёзные побочные действия, – пояснил Ректор. – Никто от неё не умирал, но были случаи, когда вакцина причиняла основательный вред здоровью. Поэтому её кололи только тем, у кого был положительный тест маренго. Иначе болезнь и неизбежная смерть.

– Получается, учёного звали Маренго?

– Нет. Тут сложная история. Вскоре после изобретения теста и вакцины учёный ушёл и не вернулся. А когда ему наконец решили поставить памятник, никто не мог вспомнить его имени.