Читаем Песчаные короли полностью

Зефани внезапно задержала дыхание и обернулась с неожиданной злостью. Напряжение всего тела передалось и ее голосу.

— Я спросила, как долго? — повторила она. — Как долго я буду жить?

Френсис снова взглянул на нее. Их глаза на долгий миг встретились, и затем он отвел взгляд. Несколько секунд он внимательно изучал свои руки, потом снова поднял глаза. Какой-то странный педантизм сгладил всякие эмоции в его голосе, когда он ответил:

— По моим предположениям — двести двадцать лет.

Во время паузы, наступившей за этим заявлением, послышался стук в дверь. На пороге появилась мисс Бирчет, секретарша Френсиса.

— Мисс Брекли из Лондона на линии, сэр. Она хочет сообщить что-то важное.

Френсис кивнул и вышел из комнаты, оставив своих детей, которые напряженно смотрели ему вслед.

— Неужели это правда? — воскликнул Пол.

— О, Пол! Разве можешь ты представить себе, чтобы отец сказал что-то подобное, если бы это не было правдой?

— Думаю, нет. — И добавил в замешательстве: — И я тоже?

— Конечно. Только немножко меньше, — ответила ему Зефани.

Она подошла к одному из кресел и резко села.

— Не понимаю, как ты смогла все так быстро понять, — проговорил Пол с нотками подозрения.

— Еще не все. Это напоминает головоломку. Он сделал определенные намеки, и все вдруг встало на свои места.

— Что встало на свои места?

— О, детали. Много отдельных деталей.

— Но я не понимаю. Все, что он сказал…

Пол замолчал, потому что дверь отворилась и Френсис вошел в комнату.

— Диана не приедет, — сообщил бы. — Опасность миновала.

— Какая опасность? — спросила Зефани.

— Я еще толком не знаю, в чем там дело, только ей казалось, что про это могут дознаться, и она хотела меня предупредить. Поэтому я и решил, что настало время рассказать вам все.

— Однако я не понимаю, при чем тут Диана? Она что, твой агент? — спросила Зефани.

Френсис покачал головой:

— Нет, она не мой агент. Еще несколько дней назад я даже не догадывался, что еще кто-то знает об этом. Но она заявила достаточно определенно, что знает все, причем уже давно.

Пол насупился:

— И все же… Ты хочешь сказать, что она украла твое открытие?

— Нет, — ответил Френсис, — не думаю. Она говорит, что все исследовала сама и может показать мне свои лабораторные журналы, чтобы доказать это. Я склонен ей верить. Но даже в этом случае вопрос, кому по закону принадлежит открытие, касается совсем иной сферы.

— А что за опасность там была? — спросила Зефани.

— Насколько я понял, она использует лейкнин. Случилась какая-то неприятность, и на нее подали в суд, чтобы она компенсировала причиненный вред. Она боится, что, когда дело дойдет до суда, все откроется.

— А она не может или не хочет платить и желала бы занять у тебя денег, чтобы избежать суда? — предположил Пол.

— Не надо делать поспешных выводов, Пол. Ты не помнишь Диану, а я ее помню. Прежде всего, к суду привлекают не ее лично, а фирму, с которой она связана. Они могут заплатить, безусловно, однако, по ее собственным словам, они попали в ловушку. Требование оплатить убытки чересчур категорично и равнозначно шантажу. Если они заплатят, то это приохотит других тоже требовать немыслимые суммы; если не заплатят, то дело получит огласку. Очень неприятная ситуация.

— Я не понимаю… — начала Зефани и замолчала. — Ты хочешь сказать, что она давала это вещество…

— Лейкнин, Зефани.

— Лейкнин. Она давала его людям без их ведома?

— Наверное. Ведь если бы они об этом знали, то всему миру стало бы известно про лейкнин уже через пять минут? Как ты думаешь, почему я не рассказывал об этом даже вам вплоть до сегодняшнего дня?.. Чтобы использовать вещество без особых опасностей, я вынужден был прибегать ко всяким хитростям; очевидно, и ей приходилось делать то же самое.

— Наша иммунизация! — вдруг воскликнул Пол. — Так вот что это было!

Он вспомнил день — это было вскоре после его семнадцатилетия, когда Френсис достаточно подробно объяснил ему, что некоторые бактерии выработали иммунитет к обычным антибиотикам, и убедил его воспользоваться новым препаратом, который станет доступным для массового использования только через несколько лет. Пол не видел никаких причин для отказа, и они пошли в лабораторию. Там отец сделал ему небольшой разрез на руке и поместил в него пилюлю в форме маленького веретена, потом зашил ранку несколькими стежками и наложил повязку. “Этого хватит на год”, — сказал он, и с тех пор повторял эту процедуру ежегодно, обычно сразу же после дня рождения. Позднее, когда Зефани минуло шестнадцать, отец подверг ее такой же операции.

— Верно, — согласился Френсис.

Сын и дочь какое-то время сидели молча, внимательно глядя на отца.

— Все в порядке, папа. Мы — это мы, а ты — это ты, в этом нет ничего удивительного. Но совсем иное дело с Дианой. Как же она могла?..

Зефани вдруг замолчала, сраженная воспоминанием о том, как Диана истерически смеялась, прислонившись спиной к копне сена. Что она тогда сказала?.. “Я поняла наконец, что мне делать!..”

— А что это за фирма у Дианы? — спросила она.

Френсис точно не знал.

— Какое-то странное название, — ответил он. — Что-то египетское, но не “Клеопатра”.