Читаем Песчаные короли полностью

Итак, теперь вы понимаете, что может случиться, или, по крайней мере, имеете об этом представление. Вы заявляете об открытии, а затем уточняете, что только три или четыре тысячи человек могут им воспользоваться. Боже мой! Начнется борьба не на жизнь, а на смерть! и смерти. Кто будут те счастливцы, которые смогут жить дольше? И почему? Более того, цена лишайника подскочит до астрономических цифр. Паника будет напоминать золотую лихорадку, только куда более опасную. За неделю — две, может, даже за несколько дней, весь лишайник уничтожат, сотрут с лица земли, а значит, кончится и лейкнин. Финиш.

Чтобы получить, хотя бы приблизительно, необходимое количество лейкнина, нужно культивировать лишайник на площади больше тысячи квадратных миль, но даже этого будет недостаточно. Даже если бы и удалось найти такой участок земли, пригодной для выращивания лишайника, все равно никто не смог бы его вырастить, хотя бы потому, что эту плантацию пришлось бы охранять, а охрана такой огромной территории — дело невозможное.

Вот уже пятнадцать лет я вижу только один выход — найти метод синтеза этого вещества. Но у меня ничего не получается.

Правда, есть надежда, что кто-нибудь наткнется на другой вид антигерона, который можно будет получать из более богатого источника. Однако это может случиться как завтра, так и через много лет…

И что же мне было делать? Мне очень был нужен человек, которому можно довериться. Мне нужны были ассистенты, чтобы помочь работать над синтезом. Но как найти людей, которые устояли бы перед искушением заработать миллионы всего за несколько слов, дающих ключ к разгадке. Но только надежных людей недостаточно, тайна все равно могла просочиться. Для этого довольно всего лишь одного-двух неосторожных слов, даже обычного намека, что мы занимаемся чем-то подобным, чтобы кое-кто начал делать определенные допущения, а затем и выводы… А потом — преждевременное разглашение и, разумеется, как я уже вам говорил, конец лишайника!..

И вот я решил, что единственный человек, действия которого я смогу полностью контролировать — это я сам. Пока все находится под моим наблюдением, я могу быть уверенным, что ничто никогда не раскроется…

А с другой стороны, если никто не воспользуется открытием, это будет равносильно тому, что его вообще не было. Меня полностью удовлетворяли результаты моих экспериментов над животными. Пора было испытать препарат на себе. Я сделал это, и все получилось лучшим образом, Тогда назрел вопрос о вас обоих.

Если кто-то и имел право воспользоваться моим открытием, то это прежде всего вы, мои дети. Но тут снова возникла все та же опасная проблема. И я решил ничего вам не объяснять.

Затем я понял, что мое открытие не может бесконечно долго оставаться в тайне. Неминуемо настанет время, когда вы сами — или кто-то другой — обратите внимание на действие лейкнина и начнете связывать концы с концами. Ибо, хотя уже и прошло десять лет с тех пор, как я сделал Полу первую подсадку, но за это время я не сдвинусь с места в своих исследованиях.

Вот как сейчас обстоят дела. Я сделал все, что в моих силах, однако этого оказалось недостаточно. Что же касается дел Дианы Брекли, то сейчас уже не важно, разобралась она со своими неприятностями или нет. Пройдет совсем немного времени, и кто-нибудь скажет: “Странно, как молодо для своего возраста выглядят эти трое Саксоверов”. А это заставит удивиться и других. Так что, возможно, пришло время и вам узнать об этом. Тем не менее для всех нас лучше сохранять все в тайне как можно дольше. Может, что-то за это время изменится, и ситуация станет менее острой. Так что надо выиграть время.

Зефани молчала несколько минут, потом сказала:

— Папа, как ты на самом деле относишься к Диане и ее делу?

— Это очень сложный вопрос, доченька.

— Мне кажется, ты воспринял все очень спокойно — до тех пор, пока я не сказала тебе про “Нефертити”.

— Я никогда еще спокойно не реагировал на необычные развязки. И очень жалею, что так открыто проявил свои чувства. Кроме всего прочего сначала это меня просто рассердило. С ее стороны здесь только нарушение условий, но не кража — и я рад этому. У меня было целых пятнадцать лет, чтобы решить, что делать, и я потерпел поражение. Поэтому, думаю, это справедливая расплата. К тому же я не знаю, что делает сейчас Диана, но ей как-то удалось сохранить эту тайну. Если бы она ее не сохранила, это обернулось бы трагедией, но теперь… Как я уже говорил, так долго продолжаться не может. Нет, я не гневаюсь, мне даже легче от того, что я уже не один. Но все же хочется как можно дольше оттягивать время, когда все раскроется…

— Если Диана сказала правду и она счастливо выберется из создавшегося положения, то ничего не изменится, разве не так?

Френсис покачал головой:

— Три дня назад я был один. Теперь я знаю, что и Диана владеет той же тайной. Значит, нас стало вдвое больше.

— Но это только мы, папа, — Пол и я. Если Диана не рассказала еще кому-нибудь.

— Она уверяет, что нет.

— Тогда все хорошо. И в самом деле, ничего ведь не изменилось.

Пол подался вперед в своем кресле.