Читаем Песчаные короли полностью

Миссис Брекли нахмурилась:

— Я тебя не понимаю, Диана. Неужели тебе совсем не нужен собственный дом, своя семья?

— Не горю желанием, мамочка, иначе я еще раньше предприняла бы что-нибудь. Возможно, я и попробую, но только потом. Может быть, мне и понравится. У меня еще есть время.

— Не так уж его много, во всяком случае, меньше, чем ты думаешь. Не надо об этом забывать.

— Верю, что ты права, дорогая. Но не кажется ли тебе, что даже когда ты все прекрасно понимаешь, то не всегда можешь повлиять на последствия? Не волнуйся из-за меня, мамочка, я знаю, что делаю.

Итак, Диана осталась в Даррхаузе.

Зефани, которая приехала домой на каникулы, жаловалась, что Диана все еще задумчива.

— Вы не выглядите такой утомленной, как тогда, когда так много работали, — призналась она. — Но вы чрезвычайно много думаете.

— А как же иначе, такая уж у меня работа. В этом она главным образом и состоит.

— Но ведь нельзя же все время думать так напряженно.

— Это, по-видимому, относится не только ко мне. Скажем, теперь ты тоже не думаешь так много, как раньше, когда только пошла в школу. Но если ты и дальше будешь воспринимать то, что тебе говорят, не обдумывая, то превратишься в рекламную куклу и кончишь жизнь домохозяйкой.

— Но ведь большинство женщин и становятся ими, — сказала Зефани.

— Знаю. Домохозяйками, экономками, домоправительницами и так далее. Ты этого хочешь? Все эти слова — ложь! Скажи женщине: “Твое место в доме” или: “Занимайся своей кухней” — это ей не понравится; но скажи ей, что она образцовая хозяйка, а это одно и то же, и она всю жизнь будет тянуть это ярмо, сияя от гордости. Моя двоюродная бабушка несколько раз попадала в тюрьму, сражаясь за женские права, и чего она достигла? Принуждение сменилось обманом, и ее внучки даже не знают, что их обманывают, а если бы и знали, то, очевидно, их это не очень-то взволновало бы. Наше самое слабое место — это ортодоксальность, а наша самая большая добродетель — это восприятие всего таким, как оно есть…

Зефани выслушала эту тираду молча, а затем спросила:

— Но вы же не несчастны, Диана? Я имею в виду, что вы не об этом думаете все время?

— Слава богу, нет, малышка. Я просто решаю задачки.

— Подобные геометрическим?

— Да, думаю, что-то вроде человеческой геометрии. Плохо, что тебя это тревожит. Я постараюсь на некоторое время забыть их. Давай возьмем автомобиль и съездим куда-нибудь, хорошо?

Но задачки оставались задачками. И чем больше Диана убеждалась, что Френсис капитулировал и все забросил, тем более решительно она искала решения.

Настало лето. В июне она с товарищами по Кембриджу поехала на каникулы в Италию и вернулась в Даррхауз за две недели до того, как у Зефани окончились школьные занятия и она приехала домой на каникулы.

Как-то вечером они бродили по большому лугу, только что скошенному, а потом уютно примостились возле копны сена. Диана расспрашивала Зефани об ее успехах в учебе. Зефани скромно заверила, что они не так уж и плохи, особенно в рукоделии и теннисе; однако этого нельзя сказать про крокет.

— Очень нудная игра, — согласилась Диана насчет крокета. — Это еще одна дань эмансипации. Свобода для девушек означала тогда делать то, что делают парни, каким бы скучным это не было.

Зефани продолжала отчитываться о своих делах, перемешивая эти сведения со своими мыслями о школьной жизни. Наконец Диана похвалила ее, кивнув головой:

— Что ж, кажется, они не готовят вас исключительно на роль домохозяек.

Зефани немного подумала над словами Дианы.

— А вы не собираетесь выходить замуж, Диана?

— Может, когда-нибудь и выйду.

— А если не выйдете замуж, то что вы будете делать? Или вы хотите стать похожей на вашу родственницу и бороться за женские права?

— Ты немного запуталась, малышка. Моя родственница, как и родственницы других людей, завоевали все права, необходимые женщинам, еще столетие назад. С тех пор единственное, чего нам не хватает, — это гражданской смелости, чтобы пользоваться ими. Моя родственница и ей подобные считали, что можно добиться победы, просто уничтожив мужские привилегий. Они не понимали, что самый злой враг женщин — вовсе не мужчины, а сами женщины: глупые, ленивые, самоуверенные. Из них самые опасные — это самоуверенные. Их призвание — быть просто женщинами, они ненавидят любую другую женщину, которая достигла успехов в какой-то иной области. Это создает у них двойной комплекс — неполноценности и превосходства.

Зефани тщательно обдумала все это.

— Мне кажется, вы не в восторге от женщин, Диана. — Таков был ее вывод.

— Слишком общее утверждение, малышка. Чего я не люблю в нас, так это нашей готовности покориться, легкости, с которой нас заставляют не желать ничего лучшего, кроме как стать просто женщинами и людьми второго сорта, и учат нас жить каким-то придатком, а не человеком со своими собственными правами.

Зефани снова задумалась, а потом сказала:

— Я рассказала мисс Роберте — она преподает нам историю — о ваших словах, что принуждение сменилось обманом, чтобы заставить женщину выполнять те же обязанности.

— Неужели? И что же она ответила?