Читаем Переносчик полностью

Кроме того, как только самая крупная и влиятельная в стране компания «САЭЛ» стала производить оружие, химические препараты, изобрела лейронотехнологию, в страну потекли интересы иного характера. Теперь в Саонгоре заинтересованы не только соискатели идеальной жизни. Большинство из агентов удается обнаружить еще до проникновения, однако небольшая часть, как это всегда бывает, попадает на территорию страны и, скрываясь, выполняет свою работу: ведет наблюдение, собирает сведения, налаживает контакты и прочее. Но интенсивный шпионаж первоначально ведется здесь несколько с другой целью, которая тесно связана с вышесказанным: каждый последующий год и каждое новое технологическое достижение делает Саонгору на порядок опаснее для ближайших ее соседей, и, дабы контролировать зверя, к нему подбрасывают егерей. А те параллельно уж всем занимаются, да и почему бы не заняться, если представляется такая возможность – добыть что-нибудь. Но это пока дебри…

Я часто размышлял, как бы сложилась моя жизнь, не попади я сюда. Мне просто однажды посчастливилось. Запреты на въезд были введены еще до моего рождения. Моя родная страна очень бедна, и жизнь в ней течет вяло, поэтому уже с малых лет дети стараются раздобыть кусок пищи хотя бы себе. Так случилось, что пожилая саонгорка, которой я долгое время помогал по хозяйству за плату в виде скромного обеда, как-то по-старушечьи нежно и благодарно полюбила меня. Она прилетела в наш город из Саонгоры к своей уже сильно заболевшей в песках кажется сухим плевритом дочери, чтобы увезти ее обратно и выходить, но было слишком поздно и та вскоре умерла. С горя женщина решила провести остаток дней в нашей грустной и несчастной стране. Вскоре она уже и сама не могла справляться с бытовыми проблемами. А так как ни родственников, ни друзей у старушки не было, она начала подыскивать помощь. Мы с мамой остались одни после смерти отца, погибшего давно на раскопках старого города. Остро ощущалась нужда, мама работала на четырех работах. Я бросил нашу бесполезную школу, чтобы попытаться хоть где-то подработать, хотя был совсем еще малолеткой. Случайно узнал об этой старушке. И надо сказать, что вовремя узнал, потому что любая работа была нарасхват. Мы пришли с мамой и договорились об условиях. Обед был хорошей платой даже взрослому человеку, а такому пацану, как я, вообще большой удачей. Я мог немного поесть у хозяйки, а вечером разделить оставшееся с мамой.

Однажды старушка совсем не постеснялась моего присутствия и навсегда покинула свое огромное саонгорское тело. После ее смерти мою растерянность трудно было описать, но все же я сбегал за мамой. И уже вместе с ней возле кровати мы нашли документы женщины и теперь становилось трудным описать наше удивление, когда на одной из старых ободранных страниц саонгорского паспорта корявым и размашистым старушечьим почерком было выведено всего три строчки, в которых сообщалось, что на мое имя передается по праву наследования приписанная к этим документам квартира в Саонгоре. Ого-го! Было неприятно целый год отмывать тазик от серовато-коричневых, слегка жидковатых экскрементов и ощущать при этом запахи отжившей старости, но оплата меня и маму вполне удовлетворяла. А от такой награды мы чуть с ума не сошли. Особенно мама, потому как она понимала, что это бог протянул нам свою невидимую руку в эту большую яму, словно вознаградил нас за что-то.

Мне уже исполнилось к тому времени тринадцать, но завещание вступало в силу только по достижении совершеннолетия. Пришлось ждать, ведь форма документа запрещала кому-либо другому владеть имуществом, даже маме. За это время мы усиленно работали не столько на пропитание, сколько на оплату транспорта, ведь стоимость международного перелета была для обывателей просто неподъемна.

Как только я достиг двадцати лет, все нужные бумаги были оформлены, и мы приготовились покинуть наш несчастный край. Но возникла существенная проблема: маму, несмотря на наше абсолютное родство, не пустили в Саонгору. Высокие и толстые чинуши в роскошном саонгорском представительстве на нашей земле, злобно глядя на меня и желчно улыбаясь, говорили шепотом: "Радуйся, что тебе повезло. Мы не позволим тащить к нам весь мир! Довольствуйся тем, что есть, а то и этого не будет". В их словах слышалась угроза. Действительно! Ведь какому-нибудь суду в Саонгоре, где сидят одни патриоты, а если не патриоты, то взяточники, ничего не стоит найти одну глупейшую причину, чтобы отменить действие завещания. В общем, я решил не играть с огнем. В Саонгоре можно было получить неплохое образование, там, как я слышал, платили немаленькое пособие студентам, которое могло бы помочь здесь маме. Взвесив все «за» и «против», я собрал вещи, поцеловал маму, фасадную сторону родной лачужки, песок Арабаксмы и отбыл.