Послышались глухие щелчки. Это были выстрелы, раздававшиеся внизу. Я подскочил к толстяку и, прежде чем тот успел опомниться, выхватил из его рук два паспорта, которые он только успел достать.

– Сандра, бежим! Порки, дружище, прости, пожалуйста! Тебе нужно сейчас же пропадать с нами! Скорее! – я схватил девушку за руку. – Если это не ты их вызвал, то лучше бежать…

Держась с Сандрой за руки, мы побежали в уже знакомый проход, соединяющий гостиную с другими комнатами. Я кое-что видел в одной из них. Сзади раздавались тяжелые шаги Порки, шум телевизора и непрекращающиеся хлопки. "Почему они стреляли внизу? Что они там нашли? Может, я ошибся и это не они? Может, ослышался у двери подъезда? Нет, я не мог…"

X. Гости

Люди, вошедшие в подъезд дома, шли от квартиры к квартире, взламывая двери и уничтожая все живое, что там находилось. Было очевидно, что они не знали точно, где именно находится цель. Их группа состояла всего из нескольких человек, поэтому они не могли покрыть все квартиры разом и действовали по принципу зачистки. Пока они достигли нужной двери слева от лестницы на втором этаже, ими было уничтожено двенадцать ни в чем не повинных людей. Взломав дверь Порки Назаны, они никого не обнаружили за ее порогом. Лишь в последней по коридору комнате было настежь распахнуто окно, за которым внизу на тротуаре улицы неподвижно лежал очень большой человек.

XI. По дороге в порт

Я вылез из окна и встал на широкий карниз. За мной последовала Сандра. Прыгать было слишком высоко, потому что уровень второго этажа в таком доме приравнивался к уровню четвертого в обычном. Нас спасло одно обстоятельство также архитектурного типа. На некоторых улицах центрального района Саонгоры когда-то отказались от обычных столбов освещения и в целях экономии уличного пространства стали делать перекладины между противоположными стенами строений, на которых и подвешивали фонари.

Я осторожно ступил по карнизу дома в сторону такой перекладины, до которой было еще пара метров. Сандра молча держалась следом. Назана тоже с трудом вылез из окна и носком голой ступни коснулся выступа, но, неловко перебросив вторую ногу, не удержал равновесие и повис, как мешок, держась одной рукой за подоконник, а второй ловя воздух, и через секунду, не в состоянии более удерживать свой вес, сорвался вниз. Толстяк упал на спину и застыл с раскрытыми глазами, без крика и стона, и больше не шевелился. Полотенце, которым он полчаса назад прикрыл свой торс, развязалось и соскользнуло с большого тела на пыльный тротуар. Сандра тихонько пискнула, но не шелохнулась, избегая возможности повторения нелепой смерти, случившейся на ее глазах. С его весом после падения с такой высоты нет шансов выжить.

Все еще стоя на карнизе, я от ужаса прильнул к стене и присел насколько мог, стараясь не смотреть вниз, но это давалось с трудом: ушибленное колено разболелось так, что движения ноги почти не чувствовались мною. Девушка ступила на перекладину первая. Она с легкостью балерины продвигалась по этому узкому турнику, будто полжизни проработала в цирке. Я собрался духом и сделал несколько шагов – страх заглушил боль и мне как-то удалось далее переступать ровно.

Ближайшее после перекладины окно противоположного дома темнело справа. Сандра, чтобы пропустить, шагнула с перекладины влево, и я больной ногой ступил на карниз, отчего поскользнулся, но сохранил равновесие, локтем разбил стекло, и в следующее мгновение мы очутились в темной комнате, освещаемой лишь тусклым светом с улицы. Это был коридор между квартирами. В дальнем углу чернела дверь, которую удалось легко открыть. За ней лестница вниз. У двери на улицу я остановился, прислушался и посмотрел в щель. Отсюда снаружи никого не было видно. «Каро» стоял в поле зрения прямо перед выходом, на дороге, где я его оставил.