Читаем Переносчик полностью

Прилетев в Саонгору и выйдя из транспорта, я очутился в совершенно другой стране, совсем не похожей на мою унылую желтонебесную Арабаксму. Мир, полный счастья, в котором можно осуществить самые смелые проекты, в котором могут сбыться надежды, где жизнь пробежит чудесно и весело и счастье не заставит себя ждать. Я очень долго не переставал удивляться и радоваться здесь всему. Огромные, сверкающие небоскребы, разноцветно-пестрые улицы, множество несущихся машин и разных непонятных, но красивых устройств, свежий и чистый воздух со слабым ветерком, умеренный теплый климат, спокойное голубое море – часть огромного океана. Столько воды я никогда не видел и только несколько раз в жизни слышал слово «море». Правда, поначалу меня страшили местные люди: средний рост взрослого саонгорца превышал мой на пару-тройку голов, а иногда встречались такие великаны и толстяки, что я робел и терялся, если вдруг их огромные фигуры возникали передо мной. Несколько месяцев во снах они гнались за мною, наказывали меня, унижали и хвастали своими размерами, тыча мне, что я "подножный корм" или “царь норы". Но все же я чувствовал себя здесь счастливым, забирался в небольшие лесные парки, редкие островки которых оставляли специально, чтобы поддерживать структуру воздуха, и либо предавался мечтам и единению с чужой природой, либо калякал на белоснежной бумаге грифелем карандаша, стараясь изобразить деревья, либо просто садился и учил предмет, прислонившись к широкому стволу раскидистого дерева.

При этом вся саонгорская цивилизация была сплошной гармонией чуда. Чуда природного, социального и технологического. Первое время я по-хорошему сходил с ума. Саонгорцы, никогда не видавшие городов, обнесенных со всех сторон песчаными пустынями, где не встретишь ни травинки, ни жучка, ни доброго животного, не увидишь красного восхода, вместо которого вечно желтое, занесенное песком небо, где дома похожи на картонные коробки с квадратными дырками, не понимали моего странного состояния. Сначала я много гулял по окрестностям района, где находилась квартира, оставленная мне старушкой, изучал его. Если случалось бывать в центре, то обязательно заходил в магазины, глядел часами на красивые витрины, пробовал или примерял какой-нибудь товар, просто так, чтобы еще раз убедиться, что я еще в Саонгоре, и получить от этого убеждения удовольствие. Немножко сэкономив на обычной местной еде, которая для меня все равно была чем-то неземным после Арабаксмы, я покупал и смаковал что-нибудь новое и еще более необычное и привлекательное на вид. Особенно мне нравились здешние сладости. Я никогда раньше не пробовал сладкого. Однажды мама раздобыла по большому знакомству мутноватую слащеную воду. Я долго не мог понять ее вкус – вкусная она или нет. Мама тогда сказала, что это вкус богов. Мы по чуть-чуть пили ее целый месяц и бутыль оставили на память. А здесь я полностью ощутил этот божественный вкус. И нашел его не только в многоцветной воде, но и в разнообразной пище, и во множестве плодов, которые здесь всюду выращивали на больших деревьях и в траве. И если появлялось несколько лишних шасим, то я отправлялся покупать себе какой-нибудь такой плод, а потом шел в парк и упивался его вкусом и свежестью, совсем не замечая липкого сока, растекающегося по лицу, рукам, одежде. И при этом все мое существо излучало неподдельную радость и какое-то райское наслаждение.

Я часто приходил к спокойному морю и нырял, разглядывая в прозрачной толще жутковатые на первый взгляд формы кораллов и разных тварей, обитавших тут же у берега. Море я полюбил сразу, хоть и боялся зайти в него первый раз. Потом я долго опасался опуститься под воду с головой, но один приятель, с которым мы однажды пошли вместе купаться, убедил меня совершить этот рискованный шаг. И с того дня я стал частым гостем подводного мира. Ощущение полета, которое появляется, когда оказываешься под водой над дном, стало для меня совершенно новым открытием, эмоции от которого были схожи с теми, что я испытывал, ступив впервые на землю Саонгоры.