«Там, где появлялся Котовский, прекращались грабежи арестантов и поборы со стороны „бродяг“. В 1908 году в Николаевской каторжной тюрьме Котовский отменил так называемый налог „на камеру“ в пользу тюремной уголовной верхушки. Котовский был у каторжан в огромном авторитете благодаря постоянной борьбе против начальства и отстаиванию интересов „униженных и оскорбленных“».

Именно тогда Котовским закладывается система революционных боевиков – жиганов, «благородных уголовников», чьей сверхидеей была правда и справедливость.

В 1913 году Котовский бежит с каторги, обосновывается в Одессе и снова принимается за старое: грабежи, «крышевание». Вспоминает Григорий Иванович и молодость – устраивается под именем Ромашкина управляющим поместья в Бессарабии. Позже он рассказывал, что за день тогда «для души» прививал по 30-40 яблонь. В 1916 году его снова хватают и сажают в Одесскую тюрьму.

На службе революции

Февральская революция открыла перед Котовским новые горизонты. Он опять выступает первопроходцем в принципах устройства будущего социалистического государства и создает «самоуправление тюрем».

Газеты писали: «Все камеры открыты. Внутри ограды нет ни одного надзирателя. Введено полное самоуправление заключенных. Во главе тюрьмы Котовский и помощник присяжного поверенного Звонкий. Котовский любезно водит по тюрьме экскурсии». Котовского освобождают не сразу, но на выходные разрешают уходить из тюрьмы в «отпуск». И в «отпуске» он и его группа начинают отлов и убийства уголовных авторитетов – Григорий никак не может забыть свои конфликты с ними в тюрьмах. В марте 1917-го Котовский получает мощного союзника в борьбе против уркаганов, еще одного революционного боевика – знаменитого одесского вора Мишку Япончика (он тоже был анархистом, членом революционной группы «Молодая воля»; за «эксы» получил 10 лет).

Более того, Котовский проворачивает операцию по установлению власти Япончика над уркаганами.

Позже Япончик (Моисей Вольфович Винницкий) возглавит советский полк имени Ленина и вместе с Котовским будет сражаться против белогвардейцев. Очевидец тех событий, певец Леонид Осипович Утесов, вспоминал этот полк Япончика:

«Двор казармы полон. Митинг по случаю организации полка. Здесь „новобранцы“ и их „дамы“. Крик, хохот – шум невообразимый. На импровизированную трибуну поднимается Мишка. Френч, галифе, сапоги.

Мишка пытается „положить речь“. Он даже пытается агитировать, но фразы покрываются диким хохотом, выкриками, и речь превращается в диалог между оратором и слушателями.

– Братва! Нам выдали доверие, и мы должны высоко держать знамя.

– Мишка! Держи мешок, мы будем сыпать картошку.

– Засохни. Мы должны доказать нашу новую жизнь. Довольно воровать, довольно калечить, докажем, что мы можем воевать.

– Мишка! А что наши бабы будут делать, они тоже захочут кушать?

– А воровать они больные?»

Уголовники становятся «силовиками»

Именно жиганы и часть перешедших на их сторону уркаганов составляли первые революционные отряды, а затем начали дружно вливаться в ряды ЧК.

Например, архивы Ростова свидетельствуют: «25 апреля 1917 года в Ростове состоялось первое заседание общества „Помощь бывшим уголовным“. Председателем заседания был избран помощник присяжного поверенного Г.Б. Тузусов. Председателем же самого общества „Помощь бывшим уголовным Ростова и Нахичевани“ стал известный рецидивист Н.А. Рыбалка, секретарем – домушник Д.А. Дикохта-Белецкий. На заседании был единогласно принят Устав общества. Его целями были провозглашены:

• трудоустройство бывших уголовников, отошедших от воровской жизни;

• устройство малолетних преступников в приюты и ремесленные училища;

• борьба со скупкой краденого;

• борьба с преступлениями способами, определенными собранием членов общества».

К октябрю 1917 года в Обществе было около 350 бывших уркаганов, присягнувших перед портретом Керенского в том, что они не вернутся к «позорному прошлому». Затем каждому ссужалось до 500 рублей на начало честной жизни, а также вручался продовольственный паек и направление на работу – в основном в «рабочую милицию».

Позже 50 человек Общества стали основой Ростовской ЧК».

А там, где все же основу ЧК и милиции составляли «малохольные интеллигенты», – например, в Петрограде, – власти поняли, что надо туда ставить «проверенных боем людей».