Читаем Память Света полностью

— А больше и нечего. Странно, что рассказала тебе эту историю после стольких лет. Долгое время я вообще не могла говорить об этом.

Комната погрузилась в тишину. Добзер висел, связанный, лицом к стене, его уши были заткнуты плетениями Певары. Оба других всё ещё были без сознания. Андрол хорошенько их оглушил и полагал, что они еще не скоро придут в себя.

Певара оградила их щитом, но скорее всего ей не удастся удерживать три щита одновременно, если они попытаются освободиться. Айз Седай обычно использовали по крайней мере две сестры, чтобы удерживать одного мужчину. Удерживать сразу троих не мог бы ни один направляющий, как бы силен он ни был. Она могла завязать щиты, но Таим научил Аша`манов избавляться от завязанных щитов.

Да, лучше убедиться, что эти двое не очнулись. Неплохо было бы просто перерезать им глотки, но у него не хватало духа для этого. Вместо этого он направил крошечный поток Духа и Воздуха, чтобы дотронуться до век каждого. Ему приходилось использовать один слабый поток, но он смог коснуться каждого глаза. Если бы веки хоть чуть дрогнули, он бы почувствовал. Этого должно было хватить.

Певара все еще думала о своей семье. Она говорила правду: она ненавидела Друзей Темного. Всех. Это была ровная ненависть, не выходящая из-под контроля, но все еще сильная после всех этих лет.

Он не ожидал этого от женщины, которая так часто улыбалась. Он ощущал ее боль. И, как странно, она чувствовала себя… одинокой.

— Мой отец убил себя, — сказал Андрол, хотя не собирался этого делать.

Она посмотрела на него.

— Моя мать годами делала вид, что это был несчастный случай, — продолжал Андрол. — Он сделал это в лесу, прыгнул со скалы. Предыдущей ночью он сказал матери, что собирается сделать.

— Она не пыталась остановить его? — в ужасе спросила Певара.

— Нет, — ответил Андрол. — Только за несколько лет до ее смерти я смог вытянуть из нее правду. Она его боялась. Это меня потрясло, он всегда был таким нежным. Что изменилось за последние несколько лет, что заставило ее бояться мужа? — Андрол повернулся к Певаре. — Она сказала, что он видел разные вещи в тенях. И начал сходить с ума.

— Ах.

— Ты спрашивала, почему я пришел в Черную Башню. Ты хотела знать, почему я просил, чтобы меня проверили. Ответ на все мои вопросы — это то, чем я стал. Это объясняет, кем был мой отец, и почему он сделал то, что считал необходимым сделать.

Теперь-то я и сам вижу эти приметы. Наше дело шло слишком хорошо. Отец умел находить каменные карьеры и залежи металла там, где никто больше не мог. Люди нанимали его, чтобы он искал для них ценные залежи. Он был лучшим. Просто сверхъестественно хорош. Я сумел… увидеть это в нем в самом конце, Певара. Мне было всего десять, но я помню.

Страх в его глазах. Я узнаю тот страх теперь, — он колебался. — Мой отец спрыгнул с того утеса, чтобы спасти жизнь своей семьи.

— Я сожалею, — ответила Певара.

— Знание того, кто я такой, и кем был он, помогает.

Снова начал лить дождь, крупные капли, стучавшие по стеклу точно галька. Дверь в кладовую открылась, и Эмарин, наконец, заглянул внутрь. Он увидел висящего там Добзера и облегчённо вздохнул. Потом он увидел остальных.

— Что вы вдвоем натворили?

— То, что должно было быть сделано, — сказал Андрол, встав. — А что же задержало тебя?

— Я чуть снова не сцепился с Котереном, — ответил Эмарин, все еще уставившись на двух пленных Аша`манов. — Я думаю, что у нас мало времени, Андрол. Мы не дали им втянуть нас в драку, но Котерен казался раздражённым — большее, чем обычно. Я не думаю, что они еще долго собираются нас терпеть.

— Ну, эти пленники так или иначе заставляют нас начать обратный отсчет, — сказала Певара и передвинула Добзера, освобождая место для Эмарина. — Ты действительно думаешь, что сможешь заставить его говорить? Я когда-то пробовала допрашивать Друзей Темного. Но их очень трудно расколоть.

— Ох, — вздохнул Эмарин, — но ведь это не Друг Тёмного. Это — Добзер.

— Я не думаю, что это — на самом деле он, — сказал Андрол, изучая человека, качающегося в его воздушных путах. — Я не могу поверить, что кого-то можно заставить служить Темному.

Он ощущал, что Певара с ним несогласна; она действительно думала, что это возможно. Любой, кто направляет, может быть Превращен, объяснила она. Старые манускрипты говорили об этом.

Сама мысль казалась Андролу ужасной. Заставить кого-то служить злу? Такого не должно быть. Судьба играет людьми, ставит их в ужасные положения, отбирает у них жизнь, порой рассудок. Но выбор служить Тьме или Свету… такой выбор человек должен делать сам.

Тень, которую он видел в глазах Добзера, была для Андрола доказательством. Человек, которого он знал, ушел, убит, и нечто — некое зло — было помещено в его тело. Новая душа. Это должно быть так.

— Кем бы он ни был, — сказала Певара, — я до сих пор сомневаюсь, что вы сможете заставить его говорить.