Читаем Оригинал полностью

— Позволь мне предложить тебе пищу моего дома, монна Илва, — произнес он сухо и жестом указал на следующий зал, где как я помнила и был накрыт сам стол.

Кивнув ему как-то совершенно механически, и даже не посмотрев на деспота, девушка не пошла, а прямо поплыла в указанную сторону сохраняя неживое выражение лица. И лишь когда она почти совсем отвернулась я заметила это. Молниеносный проблеск интереса, такой краткий взгляд на меня, что утверждать правда ли он был я бы не решилась. Растерянная я бы наверное так и стояла бы неизвестно сколько, пялясь в узкую с чуть выпирающими лопатками спину этой своей копии, если бы Грегордиан не потянул меня вслед за ней.

Хлопотливые брауни усадили Илву за противоположным концом длинного стола, прямо напротив нас с Грегордианом. Вроде бы и далеко, но во всеобщем оживлении я не могла никак отвести глаз от безучастной ко всему девушки, что поглощала пищу, двигаясь заученно и однообразно, словно кукла. Не знаю уж отчего, но это производило на меня просто жуткое впечатление, в прямом смысле волосы вставали дыбом. Белые дамочки почему-то к трапезе не присоединились и среди раскрепощенных и явно радующихся жизни фейри, она смотрелась кем-то абсолютно чуждым, инопланетянкой, но казалось бы, это абсолютно никого не волновало. Даже Грегордиан произнеся какой-то краткий приветственный тост вначале, из которого я не запомнила ни единого слова, полностью сосредоточился на мне. Он затеял уже знакомый мне ритуал взаимного кормления, так словно прямо перед нами не сидела женщина, что должна стать очень скоро его женой. Словно отбыв некую формальность совершенно забыл о ее существовании. И нужно признаться, что ту мою часть, которая по дороге суда решила быть эгоистичной и отстаивающей свои права стервой это не могло не радовать. Ведь все можно сказать складывалось лучше и не пожелаешь. Вот она загадочная Илва, из-за чьего появления я столько переживала, сидит черте где, никому не интересная. Брошенная, отчужденная. Даже когда кто-то произносил тост в честь ее прибытия, то говоривший сначала глядел в сторону Грегордиана, а значит и мою и только потом поворачивался к девушке. Да и деспот все внимание уделял мне, радуйся давай, Аня! Но моя прежняя натура буквально восставала от вида этой одинокой девушки, безучастно взирающей на всех. Невесть откуда взявшаяся боль и протест мешали нормально дышать и не давали отвести глаз от бледного, лишенного эмоций лица. Господи, наверное так могла бы выглядеть моя младшая сестра, если бы она у меня была. Нечто во всем вокруг происходящем так жестоко и неестественно для меня, что желудок сворачивается комом и кусок не лезет в горло, пробуждая совершенно незнакомое прежде чувство единства с кем-то совершенно незнакомым, бесконечно далеким. Я и сама не заметила, что уже не первый раз отворачиваюсь от пищи, которую Грегордиан тщательно выбрал и подносил к моему рту. Не стерпев моей рассеянности, деспот наклонился и чувствительно сжал кожу моей шеи зубами. И если раньше эта публичная демонстрация связывающей нас интимности была смущающей, но безусловно приятной, то сейчас я вздрогнула, ощущая отчетливый стыд. И снова мне показалось что за сплошной завесой бесчувственности взгляда Илвы что-то молниеносно блеснуло. Злость? Ревность? Любопытство? Поворачиваясь к Грегордиану я по пути зацепилась взглядом за Алево. И этот асраи похоже был единственным в этом скопище кто неотрывно смотрел на Илву. Цепко и изучающе, так как когда-то на меня.

— Женщина, почему не мне принадлежит все твое внимание? — тихо, но недовольно спросил Грегордан, склоняясь к моему уху и снова поднося к губам кусочек.

— Не понимаю зачем тебе нужно было чтобы я присутствовала здесь, — честно созналась, глядя ему в глаза и принимая, наконец, предложенную пищу.

Лицо деспота не изменилось и у меня не было шанса узнать насколько уместен мой вопрос.

— Ты моя фаворитка, моя женщина, значит бываешь повсюду там же где и я, — пояснил он вполне терпеливо, — Почти всегда, за редким исключением.

— Но мне так кажется, что первые часы пребывания здесь твоей невесты и есть повод для подобного исключения? — вот и чего это мне вздумалось вдруг защитить чувства той, кого твердо решила ненавидеть по дороге сюда?

— Почему? — чуть нахмурился деспот, и кивнул мне на блюдо, явно требуя ответного внимания. И я подчинилась, хотя моя рука у его рта и подрагивала, а щеки почему-то вспыхнули и совсем не от прежнего возбуждения. Было в этой ситуации что-то бесконечно некомфортное для меня.

— Ну не знаю…дань уважения там… — пожала я плечами не уверенная вообще к чему веду сам разговор, — Она ведь не одна их этих высокородных су…дарынь, а предположительно мать твоего будущего ребенка.

Ребенка, которого надеюсь никогда не будет, потому что мне ненавистна сама мысль, что ты станешь совать свой…Так, стоп!