Читаем Оригинал полностью

— Видишь ли, брат мой, я трачу свое время не только на совершенствование боевых навыков, но и на изучение прочих наук, в том числе и истории Закатного государства и мира нашей Богини в целом, — язвительно-поучительным тоном начал Хакон. — И именно поэтому мне известно, что один из аспектов вредоносной магии туатов как раз и заключается в умении полностью подчинять своей воле любые низшие творения Дану, причем делать это даже на расстоянии.

На самом деле Грегордиан прекрасно знал об этом, ибо не пренебрегал историей, но все же уверовать, что Богиня могла быть столь легкомысленна, чтобы допустить возрождение народа, принесшего в их мир когда-то столько зла и бросившего прямой вызов даже ее могуществу… Да нет, такого просто не могло случиться. К тому же все в нем противилось соглашению с мерзавцем братом хоть в чем-то. Но как ни странно, его зверь обеспокоенно заворочался внутри, разгоняя его пульс и требуя уделить сказанному больше внимания. Да с каких таких пор его полуразумная половина стала постоянно вмешиваться во все вокруг?

— Значит, на нескольких совершенно не связанных между собой событиях ты, посланник Хакон, сделал чрезвычайно важные выводы? — Грегордиан больше не стал сдерживать раздражение и насмешку. — И готов поспорить, что это именно ты убедил сиятельную чету в наличии несуществующей угрозы! А так же в необходимости безумного союза с рептилиями, дабы противостоять этой самой выдуманной угрозе! Неужели ты исчерпал другие возможности возвыситься, что скатился до банального запугивания и подтасовки фактов? Хотя стоит ли мне даже удивляться?

Подчеркивая пренебрежение к теме и полное неверие в бредни брата, Грегордиан снова чуть притянул Эдну к себе, зарываясь лицом в изгиб ее шеи, целуя и шумно втягивая ее запах, демонстрируя, что у него есть гораздо более важные и приятные занятия, и одновременно вынуждая свою внимательно вслушивающуюся в их разговор первую фаворитку расслабиться.

— Ты всегда был столь заносчив, брат мой! — не выдержав, вспылил Хакон, принося тем самым Грегордиану мрачное удовлетворение. — Проклятый чистокровный дини-ши, полуживотное, бешеный зверь, лишь по несправедливому стечению судьбы наделенный большим могуществом, чем те, кто этого гораздо более достоин!

Когда-то очень давно эти слова могли бы задеть Грегордиана, даже оскорбить и сподвигнуть начать что-то опять доказывать. Теперь же? Нет. Абсолютно. Ухмыляясь спеси и злости брата, деспот лишь потерся о кожу своей женщины губами и, неспешно откинувшись в кресле, повернулся к вскочившему Хакону.

— Ну, во мне есть хоть что-то чистое, мой полукровный брат! — отвесил он очередную оплеуху, памятуя о том, как же всегда братцу хотелось быть стопроцентным асраи. — Так что вопрос с тем, кто чего достоин весьма спорный! Но ты всегда можешь сложить с себя полномочия посла и попытаться снова доказать всем окружающим свою правоту. Я только «за»!

— Есть ли смысл биться на том поле, где заведомо будешь побежден, если есть и другие? — кто бы сомневался, что прямого вызова деспота этот трус никогда не примет, но вот некий гадкий огонек в глазах Хакона ох, как беспокоил.

— И возвращаясь к моей миссии, — брат смотрел на него с ничем не замаскированной ненавистью, и это для деспота было несказанно приятнее его лживой вежливости. — Никто в столице не стал бы беспокоиться из-за нескольких кровавых происшествий в твоей приграничной глухомани, ведь в результате них ты же, к моему сожалению, не сдох.

Мышцы на изящной шее Эдны напряглись, выдавая ее тревогу тем, в каком тоне пошла вся беседа, но Грегордиан принялся мягко их ласкать и разминать, безмолвно убеждая, что все идет как надо. Хакон же, выдержав паузу, вдруг оскалился в противно-торжествующей ухмылке.

— В отличие от архонта Ледяного предела Бредвуда, — язвительно продолжил он, — от которого не только не осталось и тела для погребения после нашествия огромной орды снежных клудде, но и от его прежде великолепного Даоин Сидтта нет больше и камня на камне.

В первое мгновение деспоту показалось, что его оглушили сокрушительным ударом по затылку.

— Клудде? Мерзкие пакостники и жалкие воришки припасов смогли убить самого Бредвуда? — даже его выдержки не хватило на то, чтобы скрыть степень изумления услышанным. — Да что за бред?

— Не бред! — Хакон заносчиво вскинул голову и будто стал больше от факта собственной значимости, вызывая у Грегордиана потребность врезать ему локтем по горлу и поубавить спеси. — Лишь факты! Выжившие утверждают, что их было буквально несметное количество до самого горизонта и они дрались, как обезумевшие, несмотря на то, что гибли тысячами!

— Да хоть сколько! — деспот вскочил, угрожающе подаваясь к собеседнику всем телом. — Я не верю!