— Я не просил для себя милости ни у архонта Приграничья, ни у ваших короля и королевы! — вмешался Раффис.

— Однако же, сиятельная чета уверена, что ради открытия новой страницы в отношениях между нашими государствами, подразумевающей союз, полное прощение всех взаимных обид необходимо.

— Союз? — удивленно поднял брови Грегордиан, а Алево позволил прорваться нервозности, поерзав на месте.

— Между фейри и драконами никогда не было никаких союзов, как и мира в принципе! Лишь годы затишья между открытыми конфликтами, — нахмурился принц и явно о чем-то задумался, несмотря на категоричность собственных слов. — И, на мой взгляд, прощения во всей вселенной не хватит, чтобы то, о чем ты говоришь, королевский посланник, стало возможно.

— Тут, как ни странно, я согласен с моим пленником, — сухо кивнул деспот. — С чего бы нам хотеть мира с этими заносчивыми рептилиями, постоянно оспаривающими наши границы и посягающими на нашу территорию?

— То, что один из твоих предков, враг мой, однажды захватил наши земли и объявил их принадлежащими Закатному государству, не делает их для нас вашими владениями! — снова с полпинка завелся принц.

Господи, о чем эти их монархи думают? Похоже, фейри и дракон и минуты не способны повести в обществе друг друга, не сцепившись.

— А по нашим законам все, что кто-либо сумел присвоить по праву сильнейшего и способен удержать, и есть его собственность! — небрежно отмахнулся Грегордиан.

Раффис вскочил, явно готовый сказать нечто более чем резкое, но тут вмешался Хакон.

— Спорные земли драконам вернут, если они заключат союз с нами! — громко сказал он, опережая принца.

Повисшая тишина была просто оглушительна. Грегордиан медленно поднялся, абсолютно не замечая мои жалкие попытки удержать его. Дыхание деспота изменилось, глаза стали стремительно темнеть, а все тело пошло рябью, будто он был на грани обращения. Паника и беспомощность — вот что я ощущала и совершенно не представляла, что же делать. Грегордиан сейчас явно был уже не в состоянии воспринимать уговоры в виде прикосновений, а бросаться и впиваться в него как мартышка в дерево, как было в ситуации с анхен… ну, вряд ли он простит мне такую демонстрацию воздействия на него перед коварным братом и драконом. Алево тоже вскочил, под его одеждой вздулись мышцы, и он подался вперед, будто намереваясь стать живым щитом между Грегордианом и Хаконом.

— Нам не нужны подачки от вероломных захватчиков! — очень своевременно подал голос Раффис. — Все, что было насильно отнято, мы вернем себе сами рано или поздно!

Грегордиан очень плавно, жутко пугающе медленно повернул голову в его сторону, продолжая хранить полное безмолвие. И спасибо принцу с его дерзким языком, потому что сказанное, видимо, слегка прояснило мозги деспоту.

— Принц Раффис, — почти прорычал деспот. — Асраи Алево проводит тебя в отведенные тебе покои, куда я приказываю тебе немедленно вернуться и не покидать до моего позволения.

Дракону, слава Богу, хватило ума не спорить еще и из-за этого и просто молча уйти, не прощаясь, в сопровождении Алево.

— Очевидно, королевский посланник Хакон, ты кое-что упустил, — сказал наконец Грегордиан все еще грубым от гнева голосом. — Например, забыл озвучить мне причину, по которой Закатному государству вообще может понадобится союз с драконами, тем более столь неоправданно щедро оплаченный.

— Туаты вернулись! — сказал Хакон таким тоном, будто оповещал о конце света.

Глава 32

Первым желанием деспота было желание рассмеяться издевательски и торжествующе в лицо тому, кого он отказывался называть единокровным братом. Ведь совершенно очевидно, что тот окончательно выжил из своего проклятого ума. Повредился головой от бесконечных обдумываний интриг и построения безуспешных планов получить как можно больше власти и влияния. Но что-то в ненавистных глазах напротив насторожило Грегордиана, подсказало, что если Хакон и рехнулся, то не без основания. К тому же, несмотря на то, сколь низкого мнения был он о брате всегда, деспот свято верил в мудрость и острый ум монархов, и то, что они могли бы поручить хоть сколько-то значимую миссию безумцу, в его голове не укладывалось.

— И, конечно же, у тебя есть этому доказательства, королевский посланник, — Грегордиан не позволил насмешке прорваться.