Читаем Оригинал полностью

— Твое право, — взмахнул пренебрежительно кистью Хакон. — Однако это не все! Архонта Сумеречной гряды Артиарна тоже больше нет. Он просто сгинул вместе со всеми воинами, уйдя в карательный поход в горы, когда его подданные принесли весть о жестоком нападении десятков фатте на уединенные деревни. А ведь эти твари терпеть не могут друг друга и строго территориальны. Что, кроме магии туатов, могло быть причиной этих событий?

Огонек мерзкого торжества в глазах Хакона становился все отчетливее с каждым словом.

— Да что угодно! И что ты несешь? Артиарн был намного старше меня, и я не знаю никого, кто смог бы противостоять ему в бою! — обвиняюще ткнул в его сторону все больше теряющий самообладание Грегордиан и, ощутив прикосновение вставшей за его спиной Эдны, на этот раз дернул плечом отмахиваясь. Вот сейчас точно не время пытаться его успокоить!

— Ну что же, выходит, что легендарная мощь дини-ши имеет границы, когда противник умен и обладает достаточной численностью, да и преданность не так уж и безоговорочна.

— И что это значит? — уже откровенно рычал деспот.

— Архонт Островной преграды Алльдаила известила сиятельную чету, что освобождает себя от клятвы служить им, потому как переходит под командование тех, кто могущественнее самой Дану! Не так ли туаты заявляли в свое время о себе? — когда Хакон произнес это, вид был у него такой, словно он нанес решающий удар, способный добить противника, и не так уж это было далеко от истины.

Зверь буквально взбесился, отзываясь на потрясение, возмущение, неверие и бешенство Грегордиана. Невозможно! Быть такого не может! Гибель других дини-ши Грегордиан еще мог принять, хоть и с огромным трудом, но отречение от служения, предательство! Это немыслимо, против самой их природы!

— Если ты солгал мне хоть в чем-то… — рев зверя в его сознании и крови почти заглушал для деспота собственный голос. — Если солгал, Хакон… Ты будешь умирать так долго и мучительно, что об этом будут с содроганием вспоминать поколения спустя!

— Можешь угрожать сколько хочешь, архонт Приграничья, но туаты вернулись, и если ты утверждаешь, что по-прежнему предан нашим монархам, то сделаешь все, что я скажу! — едва не плюясь, зашипел гадюкой Хакон.

Именно предвкушение его подчинения на лице вероломного брата подействовало на Грегордиана отрезвляюще. Ему сейчас жизненно необходимо подумать, а так же получить массу информации из источников, не имеющих никакого отношения к Хакону. Взяв за руку Эдну, деспот направился к выходу.

— Если они и правда вернулись, то я сделаю все, чтобы загнать их обратно в то небытие, из которого они вылезли! Но это совсем не значит, что у тебя появится право отдавать мне приказы! — бросил архонт, выходя и оставляя королевского посланника упиваться его призрачной победой в одиночестве, если он, конечно, считал произошедший разговор именно этим эпохальным событием.

Едва покинув трапезный зал, деспот почти налетел на возвращавшегося Алево. Сандалф и Хоуг со скучающим видом подпирали стены дальше по коридору. Интересно, останутся ли хотя бы самые ближайшие и ныне преданные воины при нем, если окажется, что Хакон прав во всем? Хотя куда тут бежать, если туаты действительно вернутся и на этот раз одержат победу? Такого места просто не останется, ни в одном из миров.

— Грегордиан! — тихо окликнула его Эдна, которую он буквально волочил за собой, и тревога в ее голосе хлестнула его, как рассекающая мышцы и кости до самого сердца плеть, окончательно выводя из себя.

Ему бы сейчас с собой справиться, разобраться в реальной ситуации, а не озадачиваться успокоением страхов своей любовницы. Да и разве есть чем успокоить?

— Хоуг! — рявкнул деспот, не оборачиваясь, чтобы взглянуть на женщину. — Монна Эдна отправляется в свои покои. Проследи, чтобы она добралась туда и не выходила, пока я не приду!

По тому, как отвердела рука Эдны в его ладони, Грегордиан уже понял, что разозлил ее. И мысленно уже закатил глаза, предвидя ее как всегда эмоциональный ответ. И оправдывая это предчувствие, его женщина резко выдернула свою кисть из его захвата и, стремительно обойдя, встала перед ним. Но вопреки ожиданию деспота лицо Эдны не пылало гневом, хотя смотрела она на него с какой-то незнакомой прежде решительностью. Она мягко и даже с нежностью положила ладони ему на грудь, но непонятно почему такое ее прикосновение заставило деспота отшатнуться, разрывая контакт. Изумление и растерянность, проявившись в ее взгляде, однако быстро исчезли.

— По словам Хакона я прекрасно поняла, что произошло что-то очень плохое, — сложив руки на груди, начала его первая фаворитка вроде бы спокойно, хотя едва уловимая ломкость голоса выдавала скрытые чувства. — Еще я понимаю, что, очевидно, назревает нечто еще более ужасное. И я отдаю себе отчет, что тебе сейчас нужнее всего произвести ряд действий, не подразумевающих моего участия. Но позже ты просто обязан мне все нормально объяснить!

— Обязан? — рыкнул Грегордиан.