Читаем Оригинал полностью

— Ну что же, тогда весьма удачно, что у меня тоже нет желания обсуждать что-либо с тобой, — кивнула я. — Достаточно вполне и самого формального факта согласия.

И я отступила в сторону, предоставляя уже Илве брать с него нужные клятвы и торговаться из-за условий.

Илва заняла мое место перед толстенной решеткой, а я, пряча облегченный вздох, прислонилась к стене, как вдруг снова ощутила прокатившуюся по телу волну энергии. Только в этот раз она была столь мощной, что в первый момент показалось, будто меня пнули куда-то в район диафрагмы, и от шока я даже вскрикнула. Илва тоже покачнулась, как от сильнейшего порыва ветра, но все же осталась стоять на месте, никак больше не выдав своей реакции на эту неожиданность. За первым стихийным приливом последовал второй и третий, и все это в общем безмолвии, разбавляемом только звуком наших дыханий. Причем Раффис дышал шумно, рвано, будто захлебывался воздухом. Я совершенно пропустила тот момент, когда он сместился вперед на всю длину цепей, натянув их с такой силой, что металлические полосы впились в его тело, взрезая кожу острыми краями. Каждый, даже самый мельчайший мускул его напрягся, под темной кожей мгновенно проступила сетка вздувшихся вен, лицо дико исказилось. Только что едва подвижный и насмешливо холодный, сейчас принц драконов неистово мелко трясся, покрытый испариной и кровью, струящейся из ран, будто его настиг какой-то судорожный припадок, и делал свистящие быстрые вдохи, буквально сжирая безумными глазами замершую живым изваянием Илву. Ах, да, еще одно обстоятельство весьма деликатного свойства, которое просто, можно сказать, лезло в глаза, так как принц был совершенно голым. Он был откровенно дико возбужден. Именно в той степени, что находится в одном крошечном шаге до взрыва. Но спустя несколько секунд принцу, видимо, удалось справиться с собой, и он стремительно опустился, почти рухнул, прямо на жутко грязный пол, прикрываясь хоть как-то, но не сводя по-прежнему глаз с Илвы, будто панически боялся ее исчезновения. Теперь выражение его лица было неким невообразимым коктейлем досады, унижения, восхищения и шока. А я просто не могла перестать наблюдать за молниеносной сменой эмоций принца, за тем, как то одна, то другая берет верх, а потом уступает место новой. По зрелищности и пронзительной трагичности это вполне могло сравниться с наблюдением за некой глобальной природной катастрофой. Когда стоишь и не можешь прекратить смотреть на колоссальное буйство стихии, ужасаясь и благоговея одновременно. Эта сила чувств, отчетливо бушующих сейчас в Раффисе, реально пугала и завораживала, а еще вытаскивала наружу собственные переживания, воспоминания о переломном моменте прошлой жизни. Наверное, нечто подобное творилось со мной, когда я впервые увидела Грегордиана. Такое чувство, что через тебя пропустили разряд высочайшего напряжения, швырнули на землю с огромной высоты или мгновенно переместили в вакуум. Зрение абсолютно тоннельно, сфокусировано на единственном во всей вселенной объекте, за каждый новый вдох нужно сражаться с отказавшими легкими, сердце обратилось в крушащий все внутри строительный таран. Разрушение. Причем такое, всю окончательную степень которого ты осознаешь не сразу, но от этого оно не становится менее фатально или обратимо. Мое полное осознание застигло меня в этот, ни черта не подходящий для подобного, момент. Ведь действительно — я была сломана в мелкие кусочки, уничтожена для всего мира, для других мужчин, для прежней рутинной, почти сонной жизни первым же столкновением с деспотом. Каждый следующий день после этого был лишь новым шагом к нему. Попытки переключить себя, изменить хоть как-то траекторию этого стремительного падения меня в него были лишь отсрочкой, аварийным торможением, которое все же не спасло от полного крушения в итоге. Притяжение, исходящее от Грегордиана, просто непреодолимо для меня, и сколько бы я ни вращалась вокруг, стремясь разорвать его путы, все равно однажды бы сдалась так или иначе, полыхая, сгорая дотла, как тогда и случилось от первого же близкого контакта. Наша встреча была неизбежностью, а не случайностью. Долбаные фейри и их идиотская теория судьбы! Я же не собираюсь вдруг уверовать в нее, стоя в вонючей темнице и глядя, как заносчивого драконьего принца раскатывает в блин та самая загадочная и всевластная силища, что однажды прошлась и по мне?

— Принц Раффис, я монна Илва, избранница судьбы и невеста архонта Грегордиана, — звонкий голос Илвы заставил меня вздрогнуть и переключить свое внимание на нее. Почувствовала ли она хоть что-то? По бесстрастному лицу девушки понять это было совершенно невозможно. Ну, по крайней мере, не заметить, что только несколько минут назад гордо взиравший на меня юноша, нисколько не обращавший внимания на степень своего обнажения, теперь выглядел раздосадованным и смущенным и прятал от нее доказательство своего неоспоримого возбуждения, было сложно.

— Ты? — окончательно пугая меня, взревел принц. — Ты его невеста?

Илва сдержанно кивнула.