Читаем Оригинал полностью

Когда мы подошли к первой толстенной решетке, полностью перегораживающей все пространство коридора с довольно низким для остальных здешних помещений потолком, меня начали мучать сомнения в том, что здесь можно было протащить кого-то огромного вроде дракона. Разве что он гораздо меньше, чем я себе представляла, или совсем уж садисткая версия — по частям. Светильники тут излучали мертвенно-голубоватый свет в отличие от повсеместного мягкого золотистого, и от этого все присутствующие, а не только Илва, начали напоминать каких-то потусторонних существ. Особенно рогатые и серокожие хийсы, что без вопросов стали отпирать перед нами решетку, хоть и не скрывали, мягко скажем, любопытных взглядов. Когда мы прошли дальше, от лязгания запираемых за нашими спинами замков я невольно вздрогнула, как от озноба. Как-то неприятно ощущать себя запертой в подобном месте, и даже успокоительные доводы разума о том, что я могу выйти отсюда в любой момент, не очень срабатывали, когда воображение услужливо рисовало всю ту толщу камня, что сейчас нависала над нами. Понятно, что на то оно и подземелье и темница, чтобы производить угнетающее действие на психику тех, кто здесь оказывается, и не вызывать желание побывать тут снова. Это вам не уютненькие тюрьмы европейских стран, где в тепличных условиях с тренажерным залом и интернетом содержат какого-нибудь Брейвика. В общем, однозначно диггерство никогда не смогло бы стать моим хобби.

Мы миновали еще две монументальные решетки, все больше углубляясь и вынуждая нервничать все сильнее. Хийсы, отпирающие и запирающие их, уже стали мне казаться некими адскими привратниками, ухмыляющимися все более зловеще. Да уж, нервишки тут у меня стали ни к черту, да и фантазия разрослась пышным цветом. Наконец мы оказались в совершенно темном коридоре, только первые метры которого были освещены, а дальше тьма кромешная. И до этого не сказать, что здесь приятно пахло, но в этом коридоре жуткий запах, что называется, сбивал с ног. Если раньше это была больше сырость и еще букет ароматов, присущих плохо проветриваемым помещениям, то теперь амбрэ явно было смесью вони немытых тел, экскрементов и даже разложения. Плюс еще звуки, от которых моя спина резко взмокла. Сиплое дыхание, шорохи, позвякивание. Казалось, сам окружающий мрак пришел в движение с нашим появлением, обдавая смрадным дыханием и хищно изготавливаясь для нападения. Асраи уверенно двинулись вперед, а вот Илва замешкалась рядом со мной. Может, мне и показалось, что она прекрасно ориентируется в темноте и нисколько не впечатлена жуткой обстановкой, но, видимо, у всего были свои границы.

— Благородные асраи, — произнесла девушка вслед уже исчезнувшим для моих глаз Хоуку и Сандалфу, и после минутной тишины в десятках метрах впереди зажглись светильники того же неживого голубоватого цвета.

Стали хоть и плохо, но видны стены. По всей их длине на равном расстоянии располагались большие круглые отверстия, очевидно, камеры, отделенные от самого коридора еще более толстыми решетками, чем прежде. Разглядеть хоть что-то внутри — невыполнимая задача для кого-то с моим зрением. Представлять, как можно существовать в подобных условиях, да еще и долгое время, я сейчас отказывалась или могла бы просто заистерить. Илва кивнула мне едва заметно, и я предпочла это счесть знаком некого ободрения, и мы двинулись к ждущим нас пред одной из камер асраи. До последнего момента я продолжала гадать, как должен выглядеть этот самый пресловутый принц, но совершенно растерялась, увидев высокого, мускулистого темнокожего мужчину внутри. От широких металлических полос, обхватывающих его шею, запястья и лодыжки, тянулись длинные цепи, вмурованные в стену.

— Монна Эдна, принц Раффис собственной персоной, — сухо произнес Сандалф, и у меня едва не вырвалось «да неужели?!»

Все же я ожидала… ну, не знаю, кого-то не столь человекообразного, что ли.