Читаем Оригинал полностью

Произнося это, я обвиняюще тыкала пальцем в грудь рыжего, и, как ни странно, на пару секунд он подзавис, глядя на меня как-то по-другому, как будто действительно мог или хоть пытался расслышать не просто слова, а смысл, который я в них вкладывала. Но это его замешательство прошло очень быстро, и рыжий говнюк стал собой.

— Ну вот, я же говорю! — воздев руки к потолку, Сандалф развернулся и пошел вперед, бросая через плечо. — Ты вредоносная, коварная и приведешь его однажды к гибели! Одно меня утешает, что тогда я смогу отвести душу и прикончить тебя с огромным удовольствием.

— Ага, встань в очередь желающих моей смерти, придурок! — фыркнула я ему в спину и оглянулась на Хоуга. — И ты туда же?

Синеглазый красавчик невозмутимо пожал плечами, как бы говоря: «Ну, ты и сама все понимаешь».

— Господи, в этом долбаном Тахейн Глиффе есть хоть кто-то, кто не желает моей скорейшей кончины?

— Думаешь, за его пределами с этим обстоит по-другому? — нагло вякнул идущий впереди рыжий, но почему-то прежней однозначной злости в его голосе не слышалось.

Почему у меня такое чувство, что все здесь так или иначе испытывают меня?

— Вопрос был риторический, злобный придурок! — пояснила я уже почти совсем спокойно и спросила о том, что действительно интересовало. — Грегордиан сейчас в опасности?

— В опасности все, кто имеют глупость бросить ему хоть в чем-то вызов или вызвать его неудовольствие, — хмыкнув, ответил Сандалф. — Это тебе так, на будущее… монна Эдна!

— Не переживай так за меня, асраи, у меня имеются способы справляться с его неудовольствием! — в тон ему ответила я.

Нет, все-таки как ни крути, тип он жутко неприятный, хотя, похоже, по-своему очень преданный Грегордиану.

— Да кто бы сомневался, — пробурчал асраи.

— Не завидуй!

Рыжий обернулся и оскалился в ухмылке, но промолчал, и я сочла это хорошим знаком. Совершенно напрасно.

— Раз у нас уже пошла задушевная беседа, не хочешь просветить меня, почему тот факт, что Грегордиан сначала переспал со мной, а потом узнал, кто я, все поменял? — решила и дальше наглеть я.

— Мне было бы, конечно, приятнее промолчать и оставить тебя мучиться любопытством, монна Эдна, но думаю, правда произведет даже лучший эффект.

Мы уже поднялись по последней лестнице и практически достигли дверей моих покоев. Сандалф остановился и, развернувшись, уставился на меня, будто предвкушая нечто забавное или необыкновенно приятное для себя. Если во мне несколько минут назад и зарождалась крохотная искорка терпимости к нему, то сейчас она снова растворилась бесследно.

— Сандалф! — предупреждающе проворчал Хоуг, но рыжий дернул мощным плечом, будто отмахиваясь.

— Ты ведь уже в курсе, что в тебе часть души невесты архонта? — осведомился Сандалф и стал еще более довольным от легкой болезненной гримасы, что выдала меня раньше, чем я справилась с собой. — Так вот, безвременно почивший гоет сказал, что, трахнув тебя, архонт установил нерушимую связь каких-то там энергий, кто их там разберет с их проклятыми магическими заморочками. И просто так убить тебя нельзя, поэтому-то и нужен этот долбаный обряд.

— Сандалф! — уже жестче окликнул его Хоуг, но получил в ответ только раздраженный взгляд. Похоже, рыжий мерзавец вошел в раж, подкармливаемый моей растущей растерянностью, и останавливаться не собирался.

— А теперь подумай-ка хорошенько. Я вот полностью уверен, что так запал на тебя мой архонт совсем не из-за твоих прелестей и не из-за непревзойденного мастерства в постели, а как раз из-за этой связи, — театральная многозначительная пауза и ухмылка, от которой вот-вот порвется его противная рожа. — Но эта самая связь у него с душой монны Илвы, его единственной, а совсем не с тобой. Представь, что будет, когда после обряда большая часть принадлежащего невесте архонта к ней же и вернется? Как думаешь, сохранишь ли ты свое место в постели Грегордиана и право так дерзить благородным асраи?

Вот же злопамятная, мстительная тварь, а не мужик!

— Хватит! — заорал Хоуг и стал настойчиво толкать меня к дверям.

— Спокойной ночи, монна Эдна, — издевательски произнес мне вслед Сандалф, прежде чем я оказалась внутри, — И, кстати, спасибо за науку — теперь ты и шагу не ступишь по Тахейн Глиффу без моего ведома!