Читаем Он пришел издалека полностью

Два дня мы ничего не знали о Флеминге. Вашингтон не стеснялся в выражениях, объясняя мне, как там недовольны убийством Адамса. Они подключили армейскую разведку. Те занялись расследованием с восточного конца. Флеминг был женат, почти расплатился за свой скромный, но удобный дом, имел взрослого, женатого сына, а дочь заканчивала колледж. За неделю до вылета из Нью-Йорка он снял со счета двенадцать тысяч, а всего на этом счету лежало около девятнадцати. Разведка обнаружила прикрепленную к его чековой книжке записку, в которой Флеминг советовал жене, если он не вернется через несколько месяцев, найти себе работу. Армия просила меня прокомментировать эту записку. Я ответил, что советую жене искать работу.

Утром третьего дня я вызвал из медцентра сестру Маккэй, обеспечил ей машину скорой, водителя и двух солдат. Внутри скорой установили пулемет и бак с напалмом. Им было приказано объезжать все больницы в городе и окрестностях. Желательно раз в день, а если не успевают, хотя бы раз в два дня. Сестра с ним говорила, она должна была узнать его голос. Прошли уже три дня инкубационного периода, так что все, кроме голоса, могло измениться до неузнаваемости.

Сестра, выкатывая на меня свои замечательные карие глаза, заверила, что если хоть раз его услышит, непременно узнает. Я потрепал ее по самому подходящему месту и пообещал недельный отпуск на озере Эрроухед — когда все кончится. Она послала мне еще один душевный взгляд, и это была не просто благодарность за отпуск. Я сделал себе в памяти заметку: тоже провести денек-другой на озере одновременно с ней.

Но Флеминга она не нашла.

Это выпало сержанту Вериде, который чуть не всю жизнь прожил в Лос-Анджелесе. Он попросил разрешения переодеться в штатское. Так ему было безопаснее, если только он не столкнулся бы со знакомым, знающим, чем он занимается в армии. Солдаты, что в форме, что нет, не пользовались популярностью в Южной Калифорнии.

Я обсудил с ним план. Плана у него не было. Он сказал, что хочет побродить по городу и осмотреться: вдруг да что найдет. Ничего хорошего, но лучшего и я предложить не мог. Я его отпустил.

Под конец недели он прислал мне сообщение, через вторые руки, как мы договаривались. Он позвонил в больницу, а оттуда связались со мной — у них была прямая линия со штабом. Я как раз собирался немного перекусить, но из-за этого известия отменил обед. Очень скоро в Лос-Анджелес были отправлены три грузовика медицинского снабжения. Грузовики были нагружены, но в этот раз — не антибиотиками.

Сержанта Вениду я подхватил на Западной авеню. Спросил, точно ли это Флеминг — он сказал, что уверен. Я велел ему показывать водителю дорогу, и мы свернули на юг. Через несколько минут остановились.

— Дальше по улице, — объяснил сержант, — и в конце в переулок. Нам бы его заблокировать.

— А подходы спереди?

— Там хватит одного грузовика. Главный вход сейчас из переулка.

Я послал грузовик к фасаду. Чтобы просто стояли там на случай, если кто-то выйдет. Любой, кто бы оттуда вышел, был нам нужен.

Другой грузовик сделал круг и подъехал с противоположного конца переулка. Мы встретились посередине. Мы с сержантом вышли, солдат я проинструктировал. Переулок располагался в захудалом торговом районе и чистым не бывал никогда, а вирус, покончивший с мусорщиками, не улучшил положения. Сержант первым подошел к хлипкой двери, налег плечом и спокойно вошел.

Дверь за нами закрылась, мы очутились в полутемной прихожей, из которой вела другая дверь. Запах там стоял запоминающийся. Чем пахло, я не понял: что-то среднее между стойлом и больницей. Сержант нажал на следующую дверь, но эта не открывалась. Он сложил ладони трубкой и крикнул в щель: «Посетитель!»

— Нет мест, — сдавленно отозвались изнутри.

Сержант заколотил в дверь.

— Это Венида, мы с тобой утром разговаривали.

За дверью зашаркали, потом голос с той стороны прошептал:

— Тихо ты! Вечером приходи — будет комната.

Дверь медленно приоткрылась. Я запустил руку в щель и ухватил первое, что нащупал. Ухо. Подтянув его владельца поближе, я перехватил за волосы и пинком распахнул дверь. В моей руке болтался малорослый уродец. За его спиной было полдюжины клеток с кошками, а у другой стены в птичьем вольере порхали и орали попугаи. Хозяин взвизгнул, его крик подхватили кошки, и еще залаяли два пса.

— Так, — сказал я. — Зоомагазин.

— Я ветеринар, — возразил человечек. — У вас болеет собака? Ведите ко мне. Если не вылечу, денег не возьму.

Тут он разглядел мой мундир, вырвался и пустился наутек. Я его перехватил и зажал рот ладонью. Потом как мешок поволок вверх по лестнице.

Там пахло еще гаже, в нечищеных клетках сидело некормленое зверье, а еще пахло мужчинами и женщинами. Я сверху вниз взглянул на хозяина. Тот уже задыхался. Не жаль, если бы и подох, но я убрал ладонь.

— У меня хорошее заведение, — выдохнул он, едва набрав воздуха в грудь. — Из последней сотни выжили пятеро. Больше, чем в ваших больницах.