Читаем Он пришел издалека полностью

За границей парка разбегались во все стороны дорожные эстакады. В парке кроме него не было ни души — и ни звука, если не считать птиц. Он особо отметил одну: сплошное тельце — или сплошные крылья, с такой дали не разглядеть — она легко парила над головой маленьким пучком синих перьев. Крылья — если это были крылья — вовсе не двигались; птица с удивительным искусством удерживалась на воздушных потоках. И, как бы мала ни была, голос имела звонкий, пронзительно выпевавший каждую ноту.

Олсинт повернул ладонь, подвинул ее к лежавшему рядом мешку.

В таком положении ему стали видны корабельные часы на запястье. Смотреть на них нужды не было: подключенные к пусковому механизму корабля, они бы задолго до включения дали ему сигнал возвращаться. Тем не менее, он посмотрел.

И в испуге подскочил, рассыпав все, что осталось в мешке. Собравшиеся вокруг него зверушки разбежались по кустам, птица смолкла и улетела.

Он все бросил на скамейке. Непорядок, но в его жизни, опоздай он на корабль, беспорядка будет куда больше. Олсинт бросился к оставленному на поляне летуну, задергал дверцу. Птица сменила яркосинее оперение на красное, но он этого не заметил.

Он рванул машину прямо вверх, так что ускорение вдавило его в подушки. Поднявшись высоко над уровнем обычного движения, он высмотрел вдалеке космопорт и нажал на рычаг. Корабль еще стоял на месте, а значит, у него оставался шанс. Впрочем, небольшой. Пустота вокруг корабля указывала, что все там готово.

Он уронил летун как можно ближе к кораблю и выскочил наружу. Не было времени искать подземный переход, ведущий на взлетную площадку. У ворот его остановил охранник.

— Опоздали.

— Мне надо туда! — ответил Олсинт.

Охранник узнал его форму, но, засев в своей укрепленной кабинке, и не подумал нажать кнопку, открывающую ворота. А ограда была высокой, не перелезть.

Он кисло ухмыльнулся.

— В другой раз не пропустите сигнал.

Может, и нашлось бы более неподходящее время и место для спора, но Олсинт не сумел такого вспомнить.

— Не было никакого сигнала, — сказал он. Уловил издевку на лице охранника и протянул к нему руку.

— Смотрите сами!

Часы работали, указывая время взлета, но не мигали и не издавали раздражающего звяканья, которое непременно пробудило бы от любого сна, кроме вечного.

Охранник моргнул.

— Никогда о таком не слыхал. Вот что я вам скажу: я подтвержу, что вы не виноваты. Останетесь чистым, получите работу на следующем корабле и догоните свой самое большее через месяц.

Все было не так легко и просто. Олсинт в отчаянии глядел на часы. Оставались какие-то минуты, точнее он не мог судить. Если не сработал сигнал, могла быть ошибка и со временем.

— На этот мне никак больше не попасть, — объяснил он. — Это корабль-метчик.

Охранник присмотрелся, увидел отличия в форме.

— Тогда вам бы в диспетчерскую башню, — неохотно протянул он. — Они его задержат.

Они бы задержали, только на борьбу с бюрократами полчаса уйдет, не меньше. А у Олсинта были причины не допускать, чтобы корабль взлетел без него.

— Я знаю нашу команду, — сказал он. — Они меня подождут. Позвольте попробовать.

Охранник пожал плечами.

— Похороны за твой счет.

Ворота медленно открылись.

Олсинт рванул за ограду. Надо было спешить, да и опасность не так велика, как намекал охранник. Часы отказали, но в корабле имелось табло, отмечавшее присутствие или отсутствие членов команды. Прямо под рукой у пилота. Он не взлетит, не сверившись с ним.

Кроме того, по стандартной процедуре взлета кто-то всегда наблюдал в обзорное окно — иллюминатор, высматривая опоздавших — Олсинт был не один такой. Он на бегу поднял голову. И никого не увидел за стеклом.

Тяжело дыша, он прислонился к корпусу корабля. Опоздал, но не слишком. Он обогнул лопасть.

То, что открылось взгляду, ему не понравилось. Аппарель уже втянули, и наружный люк был закрыт. Ждали только разрешения на взлет.

Его уверенность в себе немного слиняла. Если допуск дадут в ближайшие несколько минут, ему конец. Не то, чтобы он этого боялся. Корабль не взлетит без одного из членов команды — во всяком случае, он на это надеялся.

Олсинт застучал в люк, заорал, хоть и знал, что бесполезно: внутри его не услышат. Шум вспугнул красную птичку, которая зависла в воздухе неподалеку. Птичка закружила у него над головой, пронзительно чирикая.

Олсинт хмуро взглянул вверх. Птица напомнила ему о парке. Не потащись он в парк, спокойно сидел бы сейчас в корабле. Правда, парки большая редкость, а люди туда заходят еще реже. После долгих месяцев в корабле искушение было велико — для него, если не для других. Любой другой в парке бы заскучал.

Теперь бы ему попасть внутрь. По корпусу прошла дрожь, и Олсинт понял, что время на исходе. Еще немного, и его поджарит ракетами.

Люк снаружи был гладким, но он прикинул, где располагается запор на внутренней стороне и, отстегнув часы, прижал их ладонью к корпусу. Припомнил, что циферблат, вроде бы, нужно повернуть внутрь. Он повернул часы в надежде, что не ошибся. Закрыл глаза и с силой ударил кулаком.