Читаем Он пришел издалека полностью

На самом деле Венида был виноват немногим больше меня. Переданное из Денвера по рации фото было мутным и расплывчатым. Денверу хватало мороки и без Флеминга. А замысел его был простым и дерзким. Он и не пытался подделываться под Адамса. Грим только сделал его моложе на вид. Остальное доделала наглая, властная манера держаться. Я сам принял его за финансового воротилу Адамса.

Я встал.

— Шевелитесь. Считайте себя счастливчиком, если мы поймаем этого Флеминга в ближайшие дни. Тогда вам не придется смотреть в глаза расстрельной команде. Со временем, может статься, даже выслужитесь обратно в сержанты.

Я прошел в комнату связи и, помучившись, пробился сквозь помехи к Денверу. Южная Калифорния была всеми возможными средствами отрезана от остального мира. Полностью — то есть в том числе и в отношении любительской связи. Для этого по периметру карантина расположили мощные глушилки. В результате наша собственная связь стала не слишком надежной.

Я не говорил лишнего, просто спросил, вылетели ли от них вертолетом двое мужчин. Да, вылетели двое. Я сообщил им, что искать, и очень скоро они нашли.

Разумеется, Уэйна Адамса III выбросили из вертолета под самым Денвером, и вытолкнул его за борт никто иной, как Генри Флеминг. Адамс упал на мягкую болотистую почву; кожа осталась совершенно целой — а внутри ни одной целой кости. Они его подобрали и отправили для погребения на восток, но меня к этому времени в штабе уже не было.

Я отправился в Лос-Анджелес с конвоем из двух грузовиков, доставлявших медицинское оборудование. Жители карантиного района не питали любви к стерегшим их солдатам, а вот доставке антибиотиков до сих пор не препятствовали.

Едва миновав колючую проволоку, мы нашли сестру. Она лежала на дорожном откосе в двух минутах езды от ограждения, на самом виду у любого проезжающего — только никто до нас там не проезжал. Когда-то на этой дороге было большое движение, а теперь по ней ездили только армейские. Гражданские крепко запомнили, что выезда нет.

Мы остановили грузовик, и двое под прикрытием солдат с карабинами влезли на откос. Сестра осталась жива и, после того, как ее развязали и отодрали залепившую рот ленту, смогла говорить.

— Господи, эти муравьи! — воскликнула она, усердно и беззастенчиво отряхиваясь. И начала рассказ. Я остановил ее на упоминании пистолета.

— Какой у него был пистолет?

— Я не заметила. Думала, он лезет за сигаретами, а секунду спустя уже смотрела в ствол. Он велел остановиться, я и остановилась. Потом он заставил меня подняться сюда и связал.

— Это все?

— Это все. Сел в машину и укатил. Не понимаю, зачем?

— Ему сорок семь лет.

— Это причина?

— Он так считает.

— На сорок семь он не выглядел, — заметила сестра. — Хотя пожалуй, что и выглядел, когда начал потеть. — Она недоуменно нахмурилась. — Он прорвался в Лос-Анджелес.

— Да, хотя все рвутся оттуда. Он исключение.

— Сумасшедший, — решила сестра.

— Я бы так не сказал. Я его отчасти понимаю. Не соглашаюсь, но понимаю. Шансы у него один к двадцати, но он решил, что попытаться стоит.

Мы стали спускаться к грузовику. Я еще спросил у сестры, все ли она пересказала, что он говорил. Тогда она припомнила еще одно. Он интересовался, куда она должна подогнать грузовик и подробно расспрашивал дорогу. Я сам сел за руль и в скором времени мы оказались у медцентра.

Угнанный грузовик стоял там, но Генри Флеминга мы не застали. Он прибыл за несколько часов до нас, припарковал машину и предложил свою помощь. Людей постоянно не хватало, так что его поставили заносить поступавших больных. Полчаса он работал, давал пациентом напиться, утирал губы, прикуривал для них сигареты. Потом ушел куда-то внутрь больницы. Как он уходил, никто не видел, но в здании его не оказалось.

Я оставил сестру с конвоем, а сам отправился повидать исполняющего обязанности начальника полиции. Ему было тридцать пять, и он переживал из-за возраста. Ветераны полицейской службы все умерли или умирали, так что полиции, кроме недостачи людей, грозила потеря боевого духа. Исполняющий обязанности до эпидемии и не мечтал достичь такого поста, и все еще не привык. Я привел его в чувство, посулив, что пришлю в город солдат. У меня не хватило бы людей, и он об этом знал, но ему полегчало от напоминания, что где-то есть вояки, к которым в самом крайнем случае можно обратиться.

Он обещал мне Флеминга в двадцать четыре часа. По крайней мере, мыслил он как настоящий коп.

Я вернулся в штаб. Часовые не стреляли, хотя в темноте не могли нас узнать, пока мы не подъехали совсем близко. Я всех понизил в чине на одну ступень, кроме одного, которого понижать было некуда. Этого я послал в город помогать в госпитале.