Читаем Окно Иуды полностью

– Он самый, – ответил свидетель, взглянув на серийный номер пистолета до того, как взять его в руки. Привычным жестом он вытащил обойму и тут же вогнал ее обратно, затем покрутил оружие в руках, напугав при этом женщину, сидевшую неподалеку на скамье присяжных. – Мне уже приходилось доставать эту обойму, когда одна вечеринка вышла из-под контроля.

– Что случилось после того, как вы узнали мистера Хьюма?

– Я не мог поверить глазам. Он достал небольшой блокнот и что-то там проверил, очень внимательно, после чего положил пистолет в карман. Тогда я решил, что с меня довольно, быстро открыл дверь и сказал: «Привет». Не очень-то вежливо, но ведь я обращался к вору. Изрядно его напугал, хотя он постарался не показать виду. Медленно повернулся ко мне, сложив руки за спиной и хмурясь, как Наполеон. «Вы знаете, кто я такой?» – спрашивает. Я отвечаю: «Я вас знаю, и знаю, что вы украли пистолет капитана Ансвелла». Он попросил меня не говорить ерунды, сказал, что это такая шутка. Только его тон был мне хорошо знаком, им часто пользуются благородные особы, когда натворили дел и стараются выйти сухими из воды. Думаю, мистер Хьюм понял, что я вижу его насквозь. Черт возьми, помню, как лорда Борфастли поймали врасплох с тузом, королем и валетом в жилетном кармане…

– Эту историю мы пропустим, – проговорил судья.

– Конечно, ваша честь. Я отвечаю: «Шутка или нет, только вам придется спуститься к управляющему и объяснить, зачем вам понадобился пистолет капитана Ансвелла». Тогда он сразу присмирел и говорит: «Ну хорошо. Вам известно, полагаю, с какой стороны хлеб маслом намазан?» А я ему: «Не могу знать, шеф, потому как никакого масла я в жизни не видал». Тогда он отвечает: «Будете держать рот на замке, и я дам вам фунт». Могу поспорить, в своем банке он так не разговаривал. Тогда я решил посмотреть, что он задумал: «То, что вы, шеф, предлагаете, всего лишь маргарин, на моем куске этого добра и так полно». – «Хорошо, – отвечает, – десять фунтов, и ни фунта больше». После чего он ушел – вместе с пистолетом.

– Вы взяли десять фунтов? – спросил судья.

– Да, ваша честь, – вызывающе ответил Грэбелл. – А что бы вы сделали на моем месте?

– Я не стану выносить суждение на этот счет, – отозвался судья Рэнкин. – Продолжайте, сэр Генри.

– Он ушел вместе с пистолетом, – Г. М. покивал головой. – Что вы сделали дальше?

– Я понял, что он задумал неладное, поэтому решил предупредить капитана Ансвелла.

– Вот как? Вы рассказали обо всем капитану Ансвеллу?

– Да. Я считал это своим долгом, хотя грош цена этому капитану.

– Когда вы его предупредили?

– Капитана не было в городе, однако он неожиданно появился на следующий день…

– Ага. Значит, он все-таки находился в Лондоне в вечер убийства, не так ли? – Г. М. помолчал, наблюдая, как свидетель двигает челюстями, будто пережевывая ответ. – Когда вы его встретили?

– В субботу, примерно в шесть десять вечера. Он подъехал на парковку для жильцов позади дома. Вокруг никого не было, так что я подошел к нему и сказал, что мистер Хьюм приходил днем раньше и украл его пистолет.

– Что он ответил?

– Он был удивлен. Постоял минутку, размышляя, а потом произнес: «Спасибо, вы очень помогли» – и дал мне полкроны. Потом опять сел в машину и уехал.

– Теперь послушай меня, сынок. Пистолет, найденный в кармане обвиняемого, – вот этот самый пистолет, который, как предполагали, он взял с собой, чтобы убить мистера Хьюма, – был на самом деле украден из квартиры самим мистером Хьюмом днем раньше? Верно?

– Даю голову на отсечение, все было именно так, – запальчиво произнес свидетель, высунувшись из кабинки навстречу указательному пальцу Г. М.

Тот же, услышав ответ, сел на свое место.

Грэбелл показал себя нахалом и пустомелей, однако его показания произвели изрядное впечатление. Теперь все ощущали, что назревает драка. Неприязнь между свидетелем и сэром Уолтером Штормом стала очевидна еще до того, как генеральный прокурор произнес первое слово. Каждый лондонец испытывает невольный трепет и глубокое уважение при виде алой мантии, которая смутно олицетворяет для него Империю и Закон, – нечто, уходящее корнями в далекое прошлое; возможно, поэтому Грэбелл проявил по отношению к судье смирение и покорность. Однако представители обвинения подобных чувств у него не вызывали. Уолтер Шторм казался ему, скорей, человеком, который желает его унизить. Грэбелл, должно быть, поглядывал на прокурора с тех пор, как зашел в кабинку, готовый ощетиниться в любой момент. Невольно надменный взгляд сэра Уолтера также не способствовал установлению мира.

– Э… Грэбелл. Вы сказали, что приняли от мистера Хьюма десять фунтов?

– Да.

– Вам кажется, это был достойный поступок?

– А вам кажется достойным с его стороны предложить мне эти деньги?

– По-моему, мы не обсуждаем здесь привычки мистера Хьюма…

– А стоило бы обсудить. Потому что из-за них этого бедолагу пытаются отправить на виселицу.

Генеральный прокурор, должно быть, принял весьма угрожающий вид, потому что свидетель немного отодвинулся вглубь кабинки.

– Вам известно, что такое неуважение к суду, Грэбелл?

– Да.