Читаем Огненные рейсы полностью

Командующий 11-й немецкой армией, наступавшей на Севастополь, генерал-полковник фон Манштейн обратился с просьбой к фюреру усилить авиационные удары по советским морским коммуникациям и портам Кавказа с целью обескровить Севастополь. Берлин, как не было туго вермахту на других участках восточного фронта, дал приказ срочно перебросить на южное направление еще 520 бомбардировщиков и 180 истребителей.[95]

Манштейн, надеясь на скорое падение главной базы Черноморского флота, 5 ноября подписал обращение к своим солдатам: «Под Севастополем идут последние бои. Город осажден и не сегодня-завтра капитулирует».[96]

Но севастопольцы стояли насмерть.

Когда 7 ноября 1941 года советские войска с парада на Красной площади в Москве отправлялись прямо на передовые позиции, штаб Черноморского флота получил приказ Ставки Верховного Главнокомандования о создании Севастопольского оборонительного района. Командующим района назначался вице-адмирал Ф. С. Октябрьский. Его заместителями: по сухопутной обороне — И. Е. Петров, по береговой обороне — генерал-майор П. А. Моргунов, по военно-воздушным силам — генерал майор Н. А. Остряков. Членом Военного Совета был назначен дивизионный комиссар Н. М. Кулаков, начальником Севастопольского гарнизона — контр-адмирал Г. В. Жуков.

В приказе говорилось, что главной задачей Черноморского флота является «активная оборона Севастополя и Керченского полуострова» и подчеркивалось: «Севастополь не сдавать ни в коем случае и оборонять его всеми силами».[97]

Штаб оборонительного района организовывал отпор врагу. Моряки Черноморско-Азовского пароходства мужественно выполняли свой долг, помогая осажденным. Экипажи судов «Фабрициус», «Анатолий Серов», «Макаров», «Курск», «Василий Чапаев», «Березина», подстерегаемые гитлеровскими подводными лодками, преследуемые самолетами-торпедоносцами врага, прорывались сквозь лабиринт минных полей, доставляя защитникам города пополнения, оружие, боеприпасы.

Не дождавшись капитуляции осажденного гарнизона, Манштейн 11 ноября дал приказ о штурме Севастополя. На подступах к городу с новым ожесточением закипели бои, не утихавшие ни днем ни ночью десять суток. Потерпев неудачу, гитлеровцы начали готовиться к новому штурму, стягивая к осажденному городу свежие силы. Сюда спешно были переброшены 170-я, 73-я и 24-я пехотные немецкие дивизии, две румынские горно-стрелковые бригады; на специальных железнодорожных платформах из Германии прибыло несколько батарей сверхтяжелых орудий, рассчитанных на разрушение мощных крепостных стен, которых, кстати сказать, в Севастополе не было; по крымским степям к нему двигались колонны тяжелых танков.

Противник намечал захватить город к вечеру четвертых суток нового штурма — 21 декабря. Срок этот установил Гитлер не случайно. Он надеялся многое компенсировать взятием Севастополя. Здесь были расчеты не только военного, но и политического характера. 22 декабря исполнялось полгода с начала вероломного нападения немецко-фашистских войск на СССР, а широко разрекламированной «молниеносной» войне не видно было конца. Гитлеровцы, потерпев неудачу под Москвой и Ростовом, утратили инициативу на решающих участках фронта. Нужно было поднять заметно падающий дух войск, ликвидировать уныние, царившее в Германии.

Зима в Крыму, конечно, не чета зиме в Подмосковье. Но и здесь в декабре холодно. Ледяной ветер с гор пронизывает, как говорится, до костей. Перед наступлением у немецких солдат отобрали шинели. Пленные 47-го полка 22-й пехотной дивизии рассказывали, что офицеры им заявили:

— Шинели получите в Севастополе.[98]

Город, отрезанный от Большой земли, мужественно отбивал яростные вражеские атаки. Только морские пути связывали его с базами питания. Фашисты прилагали неимоверные усилия их преградить. Морякам приходилось буквально прорываться через завесы вражеского огня. Героически выполняя свой долг, боевые корабли и суда Черноморско-Азовского транспортного флота подвозили осажденным маршевые пополнения, боеприпасы, продовольствие, забирали раненых, эвакуировали население, государственные ценности.

Особенно опасны севастопольские рейсы были для торговых судов, которым не всегда удавалось выделить корабли боевого охранения.

«1 декабря 1941 года пришли в Севастополь; ошвартовались в Сухарной балке, — рассказывает об одном рейсе в своем донесении политотделу пароходства первый помощник капитана теплохода «Жан Жорес» В. Т. Маклаков. — При входе в Южную бухту появился вражеский самолет-разведчик, и вскоре по корме легло 4 снаряда дальнобойной артиллерии, осаждавшей город...

Вместо запланированных 3200 тонн взяли более 4 тысяч тонн грузов и 450 пассажиров.

Все члены экипажа, наряду с выполнением своих прямых обязанностей, принимали участие в погрузке...

В Поти пришли 7 декабря — на 3 часа раньше установленного срока».[99]