Премьер-министр ответил, что он изучит этот вопрос, и если благополучное разрешение его не затронет турецкого нейтралитета, то он даст необходимые указания местным властям. Он обещал также подумать над тем, чтобы обеспечить конфиденциальность этого мероприятия, если наша просьба будет удовлетворена.[87]

Однако этот вопрос вскоре был снят с повестки дня. Советское правительство сочло необходимым приостановить перевод части черноморских танкеров на Дальний Восток.

Это вызывалось, во-первых, тем, что фашистская Германия приняла ряд мер для дальнейшего укрепления своих вооруженных сил на Средиземном море. Так, весьма осведомленный корреспондент английской газеты «Дейли мейл» сообщал из Мадрида, что немецкий адмирал Редер во время встречи с итальянским адмиралом Риккарди предъявил ему требования Гитлера о том, что до начала нападения на Мальту итальянские корабли должны быть переданы в распоряжение германских морских офицеров. Редер также сообщил, что в район Средиземного моря направляются германские штабные офицеры, которые должны находиться на всех итальянских кораблях. Они должны установить взаимодействие между итальянским флотом и военно-воздушными силами держав «оси».[88]

Наряду с этим Советское правительство получило информацию о напряженной внутриполитической обстановке, которая сложилась в Турции.

Во-вторых, изменилась обстановка как на всем советско-германском фронте, так и на черноморском театре. Гитлеровцы потерпели сокрушительное поражение под Москвой. Советские войска высадили в Керчи и Феодосии десант, что значительно укрепило положение осажденного Севастополя. На Керченском полуострове был образован Крымский фронт. Для бесперебойного снабжения этих войск потребовалось большое количество не только сухогрузных, но и нефтеналивных судов. Учтя все эти обстоятельства, правительство предложило наркому Военно-Морского Флота Н. Г. Кузнецову задержать в черноморских портах некоторые танкеры, предназначенные-для переброски через Босфор.

Узнав о том, что переброска танкеров в Средиземное море приостановлена, английский адмирал Хорвард Келли направил 16 февраля 1942 года из Анкары в Стамбул письмо советскому военно-морскому атташе.

...На наших офицеров большое впечатление произвел высокий уровень дисциплины и сработанности экипажей. Это в особенности было отмечено на судне «В. Аванесов» в момент гибели его в результате торпедирования подводной лодкой, несмотря на все меры предосторожности, принятые капитаном и находившимся на борту этого судна британским офицером. Благодаря прекрасной организации и усилиям, проявленным капитаном при этом, не погиб ни один человек. Прошу передать капитану мое соболезнование по поводу гибели его судна, происшедшей, безусловно, не по его вине».[89] 

Операция закончилась только для тех советских судов, которые не успели пройти через проливы. Среди них был и танкер «Вайян-Кутюрье», получивший предписание вернуться в Черное море, приняв на борт начальника экспедиции И. Г. Сырых. А ледоколу «А. Микоян», танкерам «Туапсе» и «Сахалин» предстояло длительное плавание к советским дальневосточным портам.[90]

Однако возвратимся к событиям, которые разворачивались в это время на черноморском театре военных действий.

ОГНЕННЫЕ РЕЙСЫ

ЗАРЕВО НАД СЕВАСТОПОЛЕМ

В ставке вермахта били тревогу. Поздним осенним вечером 16 октября 1941 года Гитлер по прямому проводу вел разговор со специальным поездом, стоявшим в Выгоде. Здесь, на небольшой железнодорожной станции, затерявшейся в причерноморской степи, обосновался штаб румынской армии, наступавшей на Одессу.

Получив шифровку от немецкой военной миссии в Румынии о том, что советские войска, защищавшие Одессу, беспрепятственно погрузились на морские транспорты и взяли курс на Севастополь, Гитлер, как это часто бывало, пришел в ярость. Он не стеснялся в выражениях. В адрес Антонеску из «Вольфшанце», этого осиного гнезда фюрера в Восточной Пруссии, посыпалась самая отборная брань, почерпнутая, очевидно, еще в мюнхенских пивных.

Корабли Черноморского флота и транспортные суда с войсками и боевой техникой, отбивая яростные атаки фашистской авиации, уверенно шли по намеченному курсу — к берегам Крыма. Выполнив свой долг под Одессой, они спешили на помощь нашим войскам, дравшимся в степях Таврии.