Читаем Огненные рейсы полностью

Огненные рейсы

Научно-популярный очерк, посвященный 35-летию Победы, рассказывает об участии моряков Черноморско-Азовского бассейна в Великой Отечественной войне. Книга объединяет в себе переработанные издания «Маяка» — «Танкеры идут ка прорыв» (1973) и «Трассы жизни» (1975), а также новый раздел «Огненные рейсы».Рекомендуется массовому читателю. 

Евгений Иванович Цымбал

История / Морские приключения / Советская классическая проза18+

Е. И. Цымбал

ОГНЕННЫЕ РЕЙСЫ



Е. И. ЦЫМБАЛ

ОГНЕННЫЕ РЕЙСЫ

ОДЕССА, «МАЯК», 1979

ББК 63.3(2)722 9(с)27 Ц94

Рецензенты:

В. Н. Немятый, кандидат исторических наук,

Б. В. Бортновский, капитан 1-го ранга в отставке


ТРАССЫ ЖИЗНИ



ВСЕ ДЛЯ ФРОНТА

В Советском Союзе германские империалисты видели главное препятствие на пути к осуществлению своих сумасбродных планов завоевания мирового господства. 6 июня 1941 года Гитлер утвердил окончательный план нападения фашистской Германии на нашу страну. Его секретная директива, разосланная командующим войсками, гласила: «День вторжения — 22 июня. Время — 3 часа 30 минут утра. Армия действует независимо от авиации».

9 июня в Берхтесгадене Гитлер выслушал доклады командующих о готовности к нападению и напутствовал своих генералов: «Желаю успеха. На параде в Москве встретимся».

Так начиналась величайшая военная авантюра XX века, выношенная и подготовленная международным империализмом.

Ранним утром 22 июня 1941 года ожесточенные бои развернулись на обширном фронте от Баренцева до Черного моря. Пограничные села и города нашей Родины подверглись массированному артиллерийскому и минометному обстрелу, на многие города были совершены воздушные налеты. Немецко-фашистские войска вторглись на нашу землю.

В первые же часы войны самолеты противника появились и в районе Одессы. Они минировали фарватеры Днепро-Бугского лимана, усеяли минами район Дунайского гирла, подходы к Севастополю.

Смертельная угроза нависла над страной. С первого же дня войны Коммунистическая партия выступила как вдохновитель и организатор борьбы армии и народа против гитлеровских захватчиков. СССР превратился в единый боевой лагерь.

Партия в своей организаторской и политической работе руководствовалась указаниями В. И. Ленина о том, что «...раз дело дошло до войны, то все должно быть подчинено интересам войны, вся внутренняя жизнь страны должна быть подчинена войне, ни малейшее колебание на этот счет недопустимо»[1].

Опираясь на законы общественного развития, бессмертное учение марксизма-ленинизма, на преимущества социалистического строя, Коммунистическая партия и Советское правительство немедленно начали разработку конкретной программы мобилизации всех сил страны для отпора немецко-фашистским захватчикам. Эта программа была начертана уже в первых документах военного времени: в Заявлении правительства от 22 июня 1941 года и в директивах Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) партийным и советским организациям прифронтовых областей от 29 июня 1941 года[2].

Конкретные указания Центрального Комитета партии, изложенные в первых директивных документах военного времени, легли в основу работы партийных организаций, боевой деятельности советских войск, партизанской борьбы в тылу врага, перестройки народного хозяйства на военный лад.

Этими историческими документами руководствовались и партийные организации водного транспорта, в том числе и черноморского. В условиях войны перед ним встали сложные и ответственные задачи. Он должен был в значительной мере обеспечить снабжение войск на юге страны, оперативные перевозки, эвакуацию народнохозяйственных ценностей и населения.

Коммунисты Одессы с первых дней войны развернули большую организаторскую и воспитательную работу, направленную на выполнение директив партии и правительства. В райкомах, горкоме и Одесском обкоме партии буквально с первых часов войны установился особо напряженный ритм работы.

Вот как, по рассказу А. И. Пермякова, бывшего помощника первого секретаря, встретили утро 22 июня 1941 года в Одесском обкоме партии:

Перейти на страницу:

Похожие книги

1937. Трагедия Красной Армии
1937. Трагедия Красной Армии

После «разоблачения культа личности» одной из главных причин катастрофы 1941 года принято считать массовые репрессии против командного состава РККА, «обескровившие Красную Армию накануне войны». Однако в последние годы этот тезис все чаще подвергается сомнению – по мнению историков-сталинистов, «очищение» от врагов народа и заговорщиков пошло стране только на пользу: без этой жестокой, но необходимой меры у Красной Армии якобы не было шансов одолеть прежде непобедимый Вермахт.Есть ли в этих суждениях хотя бы доля истины? Что именно произошло с РККА в 1937–1938 гг.? Что спровоцировало вакханалию арестов и расстрелов? Подтверждается ли гипотеза о «военном заговоре»? Каковы были подлинные масштабы репрессий? И главное – насколько велик ущерб, нанесенный ими боеспособности Красной Армии накануне войны?В данной книге есть ответы на все эти вопросы. Этот фундаментальный труд ввел в научный оборот огромный массив рассекреченных документов из военных и чекистских архивов и впервые дал всесторонний исчерпывающий анализ сталинской «чистки» РККА. Это – первая в мире энциклопедия, посвященная трагедии Красной Армии в 1937–1938 гг. Особой заслугой автора стала публикация «Мартиролога», содержащего сведения о более чем 2000 репрессированных командирах – от маршала до лейтенанта.

Олег Федотович Сувениров , Олег Ф. Сувениров

Документальная литература / Военная история / История / Прочая документальная литература / Образование и наука / Документальное
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное