Читаем Один полностью

Почитайте это про себя — и сам ритм, сам воздух этого стихотворения как-то вас настроит на целебную волну.

Известно, что от аритмии, от панических атак, от сердечных приступов помогают иногда стихи Баратынского. Ну, действительно «врачуют песнопением» (сам он о себе сказал). И повторяя про себя «Последнего поэта» или «Пироскаф» (одна из самых, наверное, насыщенных звуком, великолепно артикулированных его вещей), вы действительно спасаетесь.

Много раз от панических атак спасал Пушкин. Не только меня. У меня, слава богу, их не так много и было. Вот уж чему я мало подвержен — так это паническим атакам. Хотя бывает. Но, конечно, по-настоящему от сердечных припадков, да и от депрессии Пушкин спасает. Он вытаскивает. Евтушенко писал в «Голубе в Сантьяго»: «Уж даже если Пушкин не спасает…» Из любой депрессии вытаскивает! «Моцарт и Сальери». Помните, Ходасевич говорит: «Ни «Моцарт и Сальери», ни «Цыганы» в тот день моей не утолили жажды». Но в остальные-то дни, значит, утоляли? Действительно абсолютно целебен Пушкин.

Уитмен великолепно спасает (сколько раз это было проверено) от отсутствия аппетита, от депрессии, от чего угодно. Державин очень целебен. Из более современных авторов, конечно, Чухонцев, потому что в нем есть та же мощь, что и у Бродского, но он гармоничнее и, понимаете, он загадочнее, мне кажется. Я вообще Олега Григорьевича люблю очень сильно.

Что касается самой Матвеевой — я говорил уже, она очень любила для такого самоутешения Шекспира…. не для самоутешения, а для борьбы с припадками слабости. Она уверяла, что шекспировские сонеты, и конечно, «Лир», и конечно, «Макбет», и конечно, «Гамлет» — это тексты, которые помогают от слабости душевной и телесной.

У меня была идея составить сборник «Стихотерапия» — то есть стихи, помогающие человеку. Конечно, мне скажут: «А вот нельзя для такой примитивной вещи, как лечение боли в животе, использовать такую возвышенную вещь, как поэзия». Но ведь есть болезни, помимо боли в животе. Понимаете, есть много душевных, соматических болезней, болезней, которые зависят от состояния вашего ума. И гармонизируя ваш ум, поэзия незаметно влияет на ваше тело.

У меня есть масса полезных советов. Обращайтесь. Уж я вам подскажу, что надо читать от похмелья (Гандлевский, кстати, очень помогает, особенно «Баллада»), что надо читать, наоборот, от желания выпить (тут Денис Давыдов незаменим, потому что он вводит в состояние опьянения без всякой водки). Или как замечательно говорил Искандер: «Чтение Пастернака способно заменить застолье, потому что оно выглядит, как разговор с бесконечно интересным и абсолютно пьяным человеком». Ну, счастье чистое, да? Поэтому…

Кстати говоря, сам Искандер очень помогает. Вот сколько раз мне от слабости, от тоски лекарством служили баллады Искандера или его знаменитое:

Жизнь — неудачное лето.

Что же нам делать теперь?

Лучше не думать про это.

Скоро захлопнется дверь.

Все же когда-то и где-то

Были любимы и мы.

А неудачное лето

Стоит удачной зимы.

Вот это так просто! Знаете, как пузырь выдуть. Губерман, кстати, очень целителен. А Ким — какая прелесть! То есть стихотерапия — это реальная вещь. Поэтому вот я мог бы… Вот сразу сейчас могу сказать: если действительно имеет место серьезная глубокая депрессия, то Антокольский шестидесятых годов вас просто вытащит стремительно.

Как жил?— Я не жил.— Что узнал?—

Забыл. Я только помню, как тебя любил.

Так взвейся вихрем это восклицанье!

Разлейся в марте, талая вода,

Рассмейся, жизнь, над словом «никогда!»,

Все остальное пусть пребудет в тайне.

Циркачка в черно-золотом трико, —

Лети сквозь мир так дико, так легко,

Так весело, с таким бесстрашьем детским,

Так издевательски не по-людски,

Что самообладанием тоски

Тебе делиться в самом деле не с кем!

Почему я все это помню наизусть? Потому что когда мне бывает худо, это меня вытаскивает. Понимаете? Это как аптечку с собой носить.