Читаем Один полностью

Поэтому ничего нет дурного в том, чтобы сесть и вот действительно с чистого листа переписать свою жизнь. Такие попытки есть. Стиль — это человек, мы знаем. И иногда, формируя стиль, человек меняет свою личность. Был фантастический рассказ о том, как герой освоил почерк Пушкина и стал походить на Пушкина. Может быть, это действительно так. Но я знаю, что если переписывать от руки фрагменты текстов Толстого, то начинаешь говорить и думать, как Толстой. Это очень заразительно. Я когда-то спросил БГ: «А вас не смущает, что так легко под вас стилизоваться? Такой индивидуализированный стиль. Приходишь, допустим, в столовую и говоришь: «Ты хочешь взять борщ, если ты можешь взять борщ…» — и так далее». Он сказал: «Да, это очень легко. Но ведь тогда начинаешь и жить, как я. А это выдержит не всякий».

Так что переписать себя — задача привлекательная. Вопрос только: в какой степени это будет лицо, а в какой — маска? Мне кажется, что это все-таки выписывание маски какой-то, а сущность ваша останется неизменной. Ровно так же, как сколько бы Бродский ни говорил, например, в своих стихах иногда о смирении, о самоиронии, все равно известная авторитарность его манеры вылезала наружу даже в самых, казалось, смиренных текстах, типа «Я входил вместо дикого зверя в клетку». И про благодарность там как-то выглядит, по-моему, скорее как горькая насмешка.

«Вопрос о терапевтическом эффекте поэзии. Вынужденно пропутешествовав «туда и обратно» ( тяжелая неожиданная болезнь) и вернувшись в наш мир, вспоминаю, как беззастенчиво пользовался помощью вашей и других поэтов с целью самооздоровления, — спасибо. — Хотя смысл тоже изначально присутствовал, но важным и действенным оказывалось звучание и ритм безотносительно содержанию. Читал себе по памяти. Не все поэты годились. Перечислю помогавших: Тарковский, Евтушенко, Кушнер, вы».

Спасибо. Ну, гениальный ряд! Спасибо. Рекомендую еще Чухонцева. Знаете,

вот эта идея мне близка. Почему?

Когда-то мы с Новеллой Матвеевой, часто мною упоминаемой, потому что все-таки это был литературный мой учитель и человек, колоссально много для меня значивший, мы придумали такую штуку. Вот на даче на Сходне обсуждалась проблема: как заработать поэту в эпоху, когда не печатают стихи? Какие стихи будут раскупаться? Была высказана идея, не помню сейчас уже кем… Кажется, Володя Бабурин был при этом, Царствие ему небесное, тоже мой учитель в журналистике и замечательный человек, и с Матвеевой он тоже дружил. Была высказана идея сначала в порядке бреда, а потом вполне серьезно — сделать сборник стихов «Стихотерапия». Это термин Новеллы Матвеевой. Более того, одна из ее лучших поэм маленьких, называется именно «Стихотерапия». Помните:

Когда сердце, с себя сбивая

Скорлупу одну за другою,

В гадость памяти обрываясь,

Мчится воющими пропастями,

Ты представь себе свое горе

Нарисованным на фарфоре —

Да и то не все, а частями.

Но круги и зигзаги ада

На фарфор наносить не надо:

ведь фарфор и фаянс так хрупки! —

против жанра идти не стоит.

Да и кто ты такой, отлучая

Человека от чашки чая?

Если жизнь ты ему отравишь,

Разве это тебя устроит?

Ну и так далее. Я могу это, в принципе, читать наизусть. Это хорошо мне известный текст.

Вот была идея поставить такое заглавие — «Стихотерапия» — и собрать стихи, которые исцеляют. Ну, известно, что Матвеева много и тяжело болела, у нее была болезнь Меньера, она страдала от головокружений, от шаткости походки. И для того чтобы с этим бороться, это победить, она написала «Шпалы». Это стихотворение, сам ритм которого противостоит головокружению. Если вы… Вот это много раз проверено. Если вы, читая про себя «Шпалы» во время сильной головной боли или во время, например, головокружения (бывает у всякого), если вы в это время проследите за собой, вы почувствуете, как под действием этих ритмов у вас начинает проходить головная боль. Господи, я не знаю…

На пустынном прилавке заката,

Где закатное свежее золото

Израсходовалось куда-то…

Тени леса болезненно-впалы…

Только там хорошо и не страшно,

Где высоко проложены шпалы.