Читаем Один полностью

Поэтому сегодня, когда политика перестала быть соревнованием, когда все забеги на этой дистанции заранее отрегулированы, мы всегда знаем одного человека, который прибежит первым, соревнуясь сам с собой, — ну, это скучно. Поэтому, естественно, возникает интерес к любым формам соревнования. Когда-то я помню, что Шагинян писала: «Великая идея — социалистическое соревнование, — это в дневниках ее тридцатых годов, — потому что, в общем, процесс труда довольно скучен. Единственный способ сделать его интересным — это сделать его игровым». И вот поэтому момент соревнования — даже социалистического, а уж тем более поэтического — это неотменимая такая вещь, это у нас в крови. Отсюда интерес к этому делу.

К тому же вызывающе неполиткорректная история. Когда Оксимирон называет Славу КПСС «человек, замученный Рамзаном» — это не просто изящный каламбур, а это и отсылка к вполне известной ситуации, когда пришлось извиняться… ну, не извиняться, а объясняться рэперу за то, что он упомянул чеченских девушек в недостаточно почтительном контексте. Он, правда, еще упомянул армянских и китайских, но там нет таких харизматических лидеров. Естественно, что упоминаются евреи, упоминается Путин.

И главная проблема этого спора, главный предмет, пуант его — это попытка выяснить, кто из двух рэперов настоящий, а кто продажный. Это, в общем, повторение того же формата, который сейчас довольно широко представлен в нашей оппозиции. Вот Удальцов не берет денег у Ходорковского, потому что «Ходорковский — враг России». Навальный советует Удальцову внимательнее выбирать куратора. Все время идет разговор на вечную тему: «А ты проплаченный или ты настоящий?» Поэтому вполне естественно, что этот баттл привлекает внимание.

Обратите внимание, что и дебаты Навального и Стрелкова (Гиркина) привлекли такое внимание… Конечно, гораздо меньшее, чем рэп-баттл. Вот если бы они происходили в формате рэп-баттла, то было бы не оторвать, за уши не оттянешь! Но они привлекли такое внимание в том числе потому, что это публичный диалог.

Смущает меня одно — что в этом диалоге все ждут именно оскорблений, ждут, кто кого затопчет. Это идет такая практика доминирования. Для рэп-баттла это вещь естественная, потому что это вообще грубый, уличный, кабацкий жанр. Но мне больше нравятся поэтические состязания, когда миннезингеры или трувёры соревнуются в том, кто лучше воспоет Прекрасную Даму, а во время айтысов акыны соревнуются, кто лучше подденет социальное неравенство или вытащит наружу какую-то проблему бытовую. Соответственно, слэм — это тоже демонстрация прежде всего своих декламаторских и поэтических способностей, а не своего навыка как можно нагляднее облить говном оппонента. В том, чтобы облить оппонента говном, может быть, и нет ничего дурного, особенно если этот оппонент ничего другого не заслуживает, но мне кажется, что все-таки практика доминирования не так интересна, как практика нормальной живой поэтической конкуренции.

Вот если бы они соревновались в воспевании чего-то или, наоборот, в социальной сатире — это было бы занятно. А практика оскорблений… Ну, в этом нет ничего такого. Хотя я искренне верю, что у них вполне душевные отношения после этого, они как боксёры, после последнего раунда искренне обнимутся и пойдут вместе бухать или, допустим, вместе гулять. Это совершенно нормальная ситуация. Просто мне кажется, что поэтическое состязание могло бы не ограничиваться рэп-баттлом.

Мне очень нравится также и то, что подавляющее большинство сегодняшних… ну, я не скажу, что это рядовые зрители, потому что это все-таки культурный слой, но подавляющее большинство сегодняшних слушателей и зрителей хотят прислушиваться к поэзии, хотят, чтобы поэзия рефлексировала на тему сегодняшнего дня.

Почему это важно? Потому что, во-первых (все-таки прав Бродский), поэзия — это такое мироупорядочивающее, мирогармонизирующее дело, и в этом смысле оно довольно благородно. Ну и естественно, второй пункт — поэзия говорит о том, о чем все молчат. Поэзия (вот так она устроена странно) врать совершенно не умеет, она проговаривается о том, что у всех на уме. Вот что у всех на уме — то у поэта на языке. Поэтому поэт и воспринимается часто как такой пьяный, как бы пребывающий в состоянии делирия, в таком вечном восторге и так далее. Поэтому интерес к поэзии сегодня — это, в сущности, интерес к своему подсознанию, к тому, что в нем делается. И вот они вытащили это подсознание наружу. Отсюда же интерес, кстати, к группе «Ленинград», которая похитрее, потоньше, но примерно то же делает. Вот то, что мы матом продумываем, она матом поет.