Читаем Ночной пленник полностью

Приведя себя в порядок, мужчина вытерся полотенцем и направился в спальню, скользнул под одеяло и тут же окутал свою спящую пленницу кольцом жарких объятий. Он сжал ее со спины, зарылся носом в ее волосы, подмял под себя ее гибкое горячее тело и глубоко вдохнул дозу своего наркотика. Девушка вздрогнула в его руках, проснувшись, от неожиданности попыталась вырваться, задышала часто и прерывисто.

— Это я, зайка… — прошептал он ей на ушко, с наслаждением отмечая для себя, что, как только она узнала его голос в темноте, ее сердце забилось быстрее, а внизу живота все у нее налилось жаром. — Расслабься… Все хорошо… как я обещал…

Напряжение в ее теле ослабло, и она уютно уложила голову ему на руку, крепче прижимаясь к его телу.

— Я боялась, что ты не вернешься… — пролепетала она, немного успокоившись.

— Я всегда буду возвращаться к тебе…

— Где ты был?

— Встречался с людьми, которые сейчас нам помогают…

— И… все нормально?

— Не бойся ничего. Я же сказал, что все будет хорошо.

Его бархатистый, тяжелый и глубокий, как ночь, шепот в темноте, завораживал. Девушка требовательно шевельнулась в его объятьях, пытаясь повернуться к нему лицом. Только он не позволил.

— Ник… пожалуйста, расскажи мне все… Не заставляй меня больше мучиться в неведении… Я не выдержу тут больше одна… Я должна знать, что происходит.

— Ты права, зайка… — Он сдвинул локоны с ее шеи, неторопливо облизал ее кожу, затем склонился и нежно вонзил зубы в ее плоть. Глоток свежей крови, ее крови, успокоил, умиротворил, наполнил сердце надеждой. Не было смысла и дальше сопротивляться своим естественным инстинктам, тем более что с ней это оказывалось почти невозможным. Ник ласково зализал ее раны, укусил губу и залечил их своей кровью. Девушка слегка подрагивала от его действий, а еще вся пылала и хотела его, как всегда. — Моя история будет долгой… Расскажу тебе все, что помню… А потом мы займемся любовью и я буду пить твою кровь… И если ты не передумаешь и не испугаешься, я обращу тебя, Марьяна… Если ты действительно решила стать вампиром…

Никита дождался, пока она успокоится, пока ее сердце замедлит свои удары, пока ее дыхание станет ровным и размеренным, пока из тела полностью уйдет напряжение, и начал свой рассказ с самого начала, мягко поглаживая ее по плечу и перебирая ее волосы. Она слушала внимательно, затаив дыхание, иногда спрашивала что-нибудь или говорила что-то вроде: «мне очень жаль», «как же так», «как он мог», «но разве нельзя было иначе»… В любом случае он знал, что ей не все равно, что она проживает сейчас его жизнь вместе с ним, чувствовал это каждым своим нервом, и от этого становилось теплее на душе. Когда история о юной графине была почти окончена, он вдруг замолчал.

— Ты мог бы все ей рассказать… Она бы поняла… — с грустью заметила она.

— Я ее не любил… Тогда я едва ли был способен на это чувство. Я только испортил бы ей жизнь…

— Значит, ее жизнь сложилась счастливо?

Ник вздохнул, ощущая, как к горлу подступает горечь… не такая сильная, как прежде, но все же.

— Она покончила с собой, — мрачно произнес он вслух то, чем на протяжении десятков лет ни с кем не делился.

— Но… ведь не ты был в этом виноват… — осторожно заметила она и сглотнула. — Ты ведь ничего не сделал…

— Я… опорочил ее отказом и тут же женился на другой… — Никита сделал паузу, но все же не стал ничего скрывать. — Она была богаче, знатнее, красивее, старше и намного порочнее… А та девочка, Лиза, она по-настоящему в меня влюбилась… В те времена девушки были гораздо наивнее и более впечатлительные, чем сейчас… Так что я был виноват, Марьяна. Я мог не прикасаться к ней и не ранить ее так сильно…

Оба они замолчали, и Никита напряженно вслушивался в сердцебиение и дыхание девушки, которую сейчас держал в объятьях. Он не мог знать, что она теперь о нем думает, и был готов к любому приговору…

— Ты… ведь изменился… — с надеждой то ли спросила, то ли констатировала она. Никита вздохнул и невольно сжал ее крепче, чувствуя, как она снова вся напряглась.

— Это ведь не единственный мой грех, как ты знаешь… и, возможно, даже не самый страшный… — с безразличием смирившегося вымолвил он. — Каждая смерть, кого бы я ни убивал, лежит на моей совести. Ты осознаешь это, Марьяна?

Девушка не ответила, и он не стал ждать ответа, просто потерся щекой о ее мягкие волосы, о шелковистую кожу ее щеки, закрыл глаза и продолжил, больше не желая, чтобы весь этот страшный груз воспоминаний принадлежал только ему одному.