Он чувствовал ее взгляд даже спиной. Она не осуждала, не обижалась, нет. Она была смертельно напугана. Может быть, это было даже к лучшему. Может быть, именно страх заставит ее воздержаться от глупостей… ведь причин, чтобы бояться, у них обоих было хоть отбавляй, особенно теперь, когда он вспомнил все и точно знал, кем он был и кем он являлся сейчас, потому что приносил вечную клятву.

Черный костюм, черная рубашка, черный галстук, черные туфли — все строго и без лишних деталей, так, как он и любил. Последние штрихи безупречного внешнего вида были доведены до совершенства, когда Ник вновь обернулся к ней. Какая же она все-таки была красивая… немного раздраженная, встревоженная, не знающая покоя, облаченная в этот изысканный вечерний наряд и со вспененными густыми локонами, еще влажными после душа… Они бы и правда великолепно смотрелись сегодня вместе… Только не судьба.

Подойдя к девушке, он нежно поправил ее волосы.

— Ты сделаешь, как я тебя прошу?

— Да… — нехотя выдавила она из себя.

— Ты очень красивая. Тебе очень все это идет.

— Когда ты вернешься?

— Я не знаю точно. Может быть, часа через два. Может быть, намного позднее. Это не от меня зависит.

— Ладно, — кивнула она, немного подумав, а потом крепко обняла его за талию и прижалась щекой к его груди. — Обещай, что все будет хорошо.

— Обещаю.

ГЛАВА 38

Прошло три часа. Марьяна выключила телевизор, отбросила пульт в сторону, встала с дивана и нервно прошлась по громадной элегантной гостиной, не зная, куда себя девать. Наивно надеясь, что Ник все же вернется пораньше, она не заказывала еду, чтобы не обедать в одиночестве. Только время уже, скорее, подходило к ужину, а его так и не было. Желудок теперь сводило не только от страха, но и от голода, поэтому пришлось все же сделать себе заказ и вновь попытаться отвлечься на какие-то телепередачи, которые совершенно не задерживались в голове. Когда принесли роскошный ужин, девушка напряженно следила за вошедшим официантом. Кто он — тоже вампир? У них с Ником совсем не было времени, чтобы объясниться и поговорить обо всем, и это место, этот номер, весь этот отель, вызывали в ней внутреннюю дрожь и озноб. Правда, официант оказался довольно приветливым и учтивым, ловко расставил тарелки и быстро удалился, пожелав приятного аппетита. Кем он был на самом деле, человеком или вампиром, ей, конечно, так и не удалось определить.

К одиннадцати вечера она уже не находила себе места. К двенадцати ночи почти готова была выйти из номера и отправиться на поиски Ника. Слишком долго она пробыла в заключении, чтобы выносить это еще хоть сколько-нибудь. Даже эти роскошные апартаменты вдруг превратились для нее в тюрьму, в пыточную, в которой не хватало воздуха для дыхания и не хватало пространства, чтобы уместить все ее тревоги и страхи. И все же здравый смысл взял верх. Спустя пару часов, она настолько измучилась, что разделась и свалилась на постель без сил, закрыла глаза, но еще долго не могла уснуть и металась, как в бреду… Этот день был слишком длинным… Ее сон был беспокойным и тяжелым, но когда в комнату бесшумно вошла высокая мужская фигура, она все же не проснулась, лишь тихонько застонала, будто потревоженная чужим присутствием.

Увидев ее среди беспорядочно разбросанных подушек и одеял, в одних трусиках и лифчике, Ник неспешно облизал губы и задержался, чтобы полюбоваться этой красотой. Перед глазами все еще плясали кровавые тени сегодняшних зверских схваток, мышцы ныли, как и места совсем недавно залеченных смертельно опасных ран, выпитая живая кровь стучала в висках, но вид этой девочки успокаивал, умиротворял, как всегда вызывал нежность… Вампир заставил себя оторваться от волнующей картины и пройти в ванную. Там он не стал включать свет и остановился перед зеркалом, тяжело опираясь о мраморную столешницу раковины и всматриваясь в черты собственного лица. В полной темноте он видел себя в белесых светло-серых тонах, бледным, зловещим, смертельно уставшим, злым, со сверкающими, как у ночного зверя, глазами. Он провел рукой по волосам, чувствуя, что они вновь слиплись кровавыми паклями. Лицо и руки он обмыл еще накануне, чтобы не распугать гостей с собственной вечеринки, но все тело вновь было перепачкано кровью, и он чувствовал себя грязным, загнанным на охоте животным, диким, зловещим, смертельно уставшим.

Скинув с себя всю одежду и оставив ее валяться на полу, Никита шагнул под душ, наслаждаясь его приятным шумом и тысячами щекочущих и ласкающих кожу теплых струек. Под ними он оживал, но вместе с ними приходило и ощущение жуткого дежавю — тошнотворных убийств, нечеловеческой боли, кровавого пира и одиночества, здесь, в этом отеле, в этом номере, под этим душем. Все это повторялось вновь и вновь сотни раз и сводило с ума, напоминало, как он все это ненавидел… Только разница сейчас была в том, что в постели его ждала Марьяна, и он точно знал, что она вся извелась от переживаний за него, она по нему скучала…