Читаем Ночной пленник полностью

— Давай, раскрой ротик, Марьяна… — повелительно прохрипел он, нежно, но властно сжимая путы ее локонов одной рукой, а обнаженную грудь другой, вынуждая подчиниться. Ее дыхание обжигало, ее нежное личико было так близко, что дух перехватывало, а в руках появилась внутренняя дрожь. А потом ее шершаво-влажный язычок послушно, но отнюдь не робко, прошелся по его каменному стволу, исследуя каждую складочку, каждую вздувшуюся вену, каждый сантиметр раскалившейся шелковистой кожи. Когда он добрался до уздечки и двинулся вверх, поглаживая бархатистую влажную головку, Никита подцепил пальцами ее подбородок и надавил ей на затылок, направляя и насаживая губками на член. Из мужской груди невольно вырвался напряженный возглас удовольствия, а выражение блаженства на лице ласкающей его девушки только добавило накала. Под его требовательными, но осторожными толчками эта развратная зайка быстро поймала темп, вылизывая, посасывая и тихонько постанывая от этой сладко-непристойной игры. Ник чувствовал, как член все наливается, готовясь к взрыву, нетерпеливо ускорился, яростно зарычал, глубоко врезаясь в нежный ротик, и нещадно сжал сосок на ее обнаженной груди, заставляя девушку выгнуться, ускориться, застонать. Последний мощный толчок, резкое движение назад… Руки властно зафиксировали подбородок, чтобы содрогающийся член, пульсируя и ласкаясь о развратно распахнутые губки, изверг потоки семени ей на лицо. Лихорадя и тяжело дыша, Ник обессиленно наблюдал, как она вновь касается его своим язычком, пока его силы не иссякли.

— Это было неплохо, зайка… — с довольной ухмылкой промурлыкал он, отстраняя свою юную страстную любовницу.

— Всего лишь неплохо? — с вызовом приподняла бровь она, вся встрепенувшись от возмущения.

— У тебя еще будет возможность поучиться… — усмехнулся он, поглаживая большим пальцем ее влажные припухшие губки и перепачканный подбородок. Она потянулась, чтобы вытереться, но он перехватил ее руку и подразнил мигом затвердевший от его прикосновений сосок. — А теперь на четвереньки, зайка. Попой ко мне… И хочу, чтобы ты долго чувствовала мой вкус на губах, пока я буду тебя трахать…

Его наглость и самоуверенность заставили ее вспыхнуть, как спичка, и метнуть снизу вверх пламенно-возмущенный взгляд. Только эта его фирменная ухмылочка, бессовестный горящий взгляд и бесстыдные слова всегда творили с ней нечто непонятное… лишали воли, подчиняли, заводили до дрожи… Лишь на миг замешкавшись от смущения, Марьяна вырвала свою руку из его хватки и все же повернулась к нему спиной, склонившись и опираясь на руки. Все тело шло мурашками в нетерпеливом ожидании его прикосновений. Короткий взгляд через плечо на красивого и опасного, как демон, мужчину за спиной с обманчивой внешностью белокурого ангела — и внутри все наполнилось томительным напряжением. Черт, лишь сейчас она осознала, как дико возбуждена… как хочет его… и как она зависима от его действий, его коварной натуры… Ник блеснул белоснежными зубами, словно читая ее мысли… Его ладонь легла на попку, все еще стянутую трусиками, и немного сжала, заставляя издать возглас нетерпения. Даже от этого короткого незначительного прикосновения ее било током.

— Вся течешь от нетерпения… — прошелестел в висках его медово-масляный шепот, а ладонь вновь лишь погладила и сжала попку сквозь кружевную ткань, распаляя и мучая. — Хочешь, чтобы я снял их? — провокационно протянул он, нежно потерев насквозь вымокший тонкий трикотаж между развратно раздвинутых бедер.

Марьяна задрожала, чувствуя как ноги и руки подгибаются от охватившей слабости, а ее собственный срывающийся голос покорно шепчет и умоляет: «Да, Ник… прошу… умоляю… пожалуйста…»

Пальцы вампира продолжали мучительно неспешно ласкать ее киску сквозь трусики, но потом вдруг сдвинули ткань немного в сторону и отстранились, будто издеваясь и пытая сладкой мукой ожидания.

— Н-ни-ик… — жалобно протянула она и подалась поднятой кверху попкой ему навстречу. Его пальцы неторопливо скользнули по пульсирующему мокрому бугорку и пухлым губкам, обрывая ее жалкий лепет и вызывая жар, озноб, сладкий укол боли и наслаждение одновременно.

— П-пожалуйста, еще… — кажется, уловила суть этой игры Марьяна, понимая, что ему нравится, когда она умоляет и мучается, будто в горячке. Его пальцы вновь откликнулись на ее стон умелой распаляющей лаской, но не надолго.