Читаем Ночной пленник полностью

Кровь… Сейчас она застилала Нику глаза. Ее вкус на языке пьянил, хоть и не мутил сознание, напротив, прояснял и озарял. Каждый мускул, все органы чувств, все нервные окончания были в тонусе. Он снова был в своей стихии хищника, беспощадного, необузданного, ненасытного. Сейчас можно было спустить с тормозов все дикие инстинкты, не ограничивать себя нормами морали, наплевать на последствия. Вокруг не было людей, были лишь враги и ничтожества, ни во что не ставящие жизни других. Они являлись для него дичью, мясом, так что охота была объявлена, и Ник шел без страха и сомнений, сея перед собой панику и оставляя за собой кровавый след. Жадно втягивая носом пропитавшийся кровью воздух, он пытался отыскать всего лишь одного человека — того, кто убил близкого друга, кто вторгся в его дом, в его замкнутый и тщательно оберегаемый от внешних воздействий мир, и забрал ту, что по непонятной причине за такой короткий срок их знакомства стала ему дорога.

Ник пока не тешил себя иллюзиями о любви. Навалившиеся на него в последнее время воспоминания заглушили способность глубоко воспринимать чувства еще больше, чем одинокая и пустая жизнь до этого. Он вообще сейчас не пытался их анализировать. Он просто подчинился бушующему внутри порыву, отдался ему с наслаждением и упивался вкусом кровавой расправы.

Да, были времена, когда один неопытный, недавно обращенный, вечно голодный вампир мог постепенно полностью истребить небольшую деревню, гипнотизируя людей ужасом, без труда пресекая любые попытки сопротивления, не попадаясь на глаза властям. Потом он уходил, оставляя после себя слезы выживших… и гробы, много гробов.

А еще когда-то один охмелевший от своей безнаказанности и обретенных способностей вампир прибыл в Петербург, явился в роскошный особняк своего отца и поведал ему свою историю долгих скитаний. Конечно, детали об обретенных способностях и кровавых пристрастиях в пище он опустил и на следующее же утро проснулся героем, который уже около двух лет считался погибшим на Кавказской войне, но вдруг вернулся домой живым. Молодой обер-офицер, наследник многомиллионного состояния и княжеского титула, красавец, по которому вздыхали все незамужние юные особы из известнейших и богатейших аристократических семей столицы. Свет сулил ему самую блестящую партию, он был вхож в самые блистательные круги Петербурга.

Но что такое любовь, если любая самая красивая, утонченная и благовоспитанная барышня по одной его мысли, по одному его взгляду могла стать его верной рабыней и покорной шлюхой на одну ночь? Таких ночей в его жизни было множество, он и счет потерял, и не было нужды останавливаться на достигнутом и стеснять себя узами клятв и обещаний, тем более, когда перед тобой вечная жизнь и вечная молодость… Даже слухи о наглых похождениях беспринципного повесы, казалось, не портили его репутацию, а лишь задирали цену до небес, как и бурный ночной образ жизни, идеально вписывающийся в привычки молодого, еще не нагулявшегося аристократа. Ему сулили лучшую карьеру при дворе, а женщины существовали на свете для утех, а не для скучной семейной рутины. Теперь он стал умеренным и осторожным в охоте, но ненасытным в похоти. Однако, протрезветь все же пришлось, ведь не век ему было плыть по течению и не знать забот…

В один прекрасный день, после очередного скандала, отец ворвался в его спальню, приказав выломать запертую дверь и настежь распахнув шторы и окна. Нещадные лучи солнца осветили лицо беспробудно спящего молодого мужчины, постепенно выжигая на бледной щеке красное клеймо, будто отметину от пощечины. Старый князь никогда не отличался терпением, да и такой мелочи, как ожог, он и не подумал придавать значения. Отличаясь небывалой силой для своего возраста, он схватил хмельного повесу за грудки и без особых усилий потянул его в ванную, чтобы там облить ледяной водой. Яркие солнечные лучи полосовали кожу вампира в прорехах порванной разгневанным отцом рубашки, сначала вызвав красноту, потом жуткие желтые волдыри. Вырвавшись из крепкой отцовской хватки, молодой человек метнулся в темный угол, за шкаф, прикрывая руками лицо и сползая на пол спиной вдоль стены. Из груди начало вырываться звериное рычание. Князь отступил, изумленный диким поведением сына и только теперь заметил ожоги на его руках…