В рот брызнула кровь, но ее вкус уже не так пугал. Рука мужчины тут же дернулась, пытаясь вырваться, но она не пустила, крепко сжав челюсти и вцепившись в нее обеими руками. Виктор закричал, пнул ее ногой. Было больно, но терпимо. Видимо, ее укус все же лишил его сил. Он продолжал пинать ее все сильнее и сильнее, ругался отборным матом, хватал за волосы, кричал и старался оторвать ее от себя, но Марьяна не собиралась сдаваться так просто. Адреналин бил по мозгам, довел до исступления, свел с ума, заставляя почувствовать себя зверем на грани отчаяния и смерти и позволяя почти не чувствовать боль.

В комнату вдруг ворвалась охрана. Марьяна не знала, сколько их было, но поняла, что схватка в любом случае будет неравной, и отпустила своего врага, метнувшись в сторону, чтобы избежать очередного удара. Тут же, будто очнувшись и придя в себя, она почувствовала накативший со всей силой страх. Сердце колотилось, как рыба, попавшая в сеть, все тело горело в нездоровой лихорадке. Ее, наверное, сейчас убьют… Обезумевшим от шока взглядом она обвела комнату. Барон стоял в полусогнутом состоянии, прижав к груди раненую окровавленную руку и тяжело дыша. С его губ периодически срывалась отборная брань и оскорбления в ее адрес. Впрочем, прыти у него поубавилось. Двое охранников почему-то не действовали, а застыли истуканами и смотрели то на нее, то на босса в немом изумлении.

— Какого хуя вам надо?! — заорал он, срывая голос.

— Виктор Аркадьевич, кто-то снял охрану периметра с юго-западной стороны, — очнулся один. — Боюсь, у нас проникновение на территорию… Нужно брать отряд и идти навстречу, пока он или они не пробрались в дом. Я уже выслал туда десять человек. Связь с ними пока есть, но они никого не нашли. Нужно торопиться.

Из губ Виктора вырвался яростный стон боли.

— Иду! Бл-лядь! — взревел он, вдруг стягивая с себя футболку одним рывком, а потом крепко наматывая ее на руку и снова прижимая к груди. — Запри где-нибудь эту суку. Ни воды, ни еды. Я потом с ней разберусь. А ко мне вызови врача. Нужно все, чтобы зашить рану, антибиотик и обезболивающее.

Виктор стремительно покинул комнату. Его последние отдаленные слова Марьяна услышала уже из-за двери. К ней же подошли двое, один из них наклонился в нерешительности вперед, но потом все же схватил ее за локоть и рывком поднял на ноги, больно выкручивая руку. Только сейчас она заметила, что все еще была полураздета. Стыд и ужас заставили вспыхнуть и тут же неловко на ходу поправить одежду. Ее снова потащили куда-то, только сейчас ей уже было плевать на все. Аффект отступил, а ему на смену пришла жгучая боль во всем теле от ударов, от изнасилования, от унижения, от усталости. Мысли о том, что сейчас эти твари поймают Ника, лишали последних сил и надежды. Кажется, они сказали, что он перебил многих… Однако, это не укладывалось в голове… Видя эти толпы до зубов вооруженных людей вовсе не верилось, что у него есть хоть какой-нибудь шанс на спасение…

ГЛАВА 30

Барон рвал и метал. Рану дико жгло, и боль в руке отдавалась пульсацией в висках. Кажется, эта сука реально чуть не вырвала у него зубами кусок мяса и, возможно, прокусила вену, потому что футболка быстро пропиталась кровью. А еще она изуродовала ему рисунок татуировки… Шрамы, наверняка, останутся кривые и уродливые. Все-таки док у него не пластический, мать его, хирург. Хуй бы с ним, с этим шрамом, но Барона больше всего злила ее непокорность. Кто она такая, эта мелкая сучка, возомнившая, что ей все может сойти с рук?! Еще и претензии ему предъявлять смела… Впрочем, он сам виноват — обозначил ее особый статус, прощал ее проколы, возился тут с ней, как с королевой, а не как с шестеркой, которой она, по сути, и являлась. Ничего… он за все с ней расквитается… Когда этот кровосос будет схвачен и нейтрализован, а док займется переливанием крови и обращением ее сестрички, у него будет много времени на то, чтобы позабавиться с этой стервой. Жаль, что он сам не был у нее первым… но его она тоже не забудет никогда. Собственно, он, пожалуй, сделает из нее свою личную рабыню, пока не надоест. Будет держать в клетке, на поводке, и ебать, когда пожелает. Она будет жрать у него с рук, скулить, тереться у его ног и умолять о милости и снисхождении. Возможно, иногда он действительно будет к ней снисходителен и будет разрешать ей кончить… Только ради этого ей придется очень, очень постараться… Барон хищно ухмыльнулся в предвкушении… Воспоминания о той Марьяне, сладкой, робкой и покорной, которую он целовал и лапал в бассейне, почему-то не давали покоя. Она ведь хотела его… вся горела и дрожала… и так волнительно отвечала на его поцелуй, что хуй сводило болью, да и сейчас так и не позволила в нее кончить. Ничего… скоро он сделает из волчонка послушного дрессированного щенка, который будет вылизывать руки и благодарно заглядывать в глаза…