Читаем Николай Лысенко полностью

Первое упоминание о поселке Тараща, как установил киевский краевед В. Сергиенко, обнаруживается в Руськой (Волынской) метрике. Так, в записи за 10 октября 1592 года отмечается: «предоставлено в пожизненное владение Родкевичу и Лесевичу поселок за Белой Церковью, что лежит на пути Татарском, который ведет из Татарщины мимо Березового Гая». Правда, тогда поселками называли малолюдные или даже пустые урочища. Датированная история поселения Тараща начинается с 1709 года, когда польский король Август II за изгнание шведов из Люблина наградил теребовлянского старосту, полковника Антония Блендовского, предоставив ему в пожизненное пользование урочище «Тараща». Настойчивость польского полковника А. Блендовского, несмотря на бурное время военного противостояния (в 1711 году во время похода П. Орлика только построенный форт будет сожжен), впоследствии приносит плоды: уже в 1722 году король Август II предоставляет Тараще право проводить ярмарки четыре раза в год (в День святого Георгия, День святого Онуфрия, на Рождество Богородицы и в средне-постное воскресенье). Таким образом, Тараща превращается в городок, население которого, как отмечают летописцы, составляли «разные бродяги дерзкие».

«Тараща – город! Не понимаю, зачем дали такое громкое название этой грязной еврейской слободе. Наверное, можно сказать, что покойный Гоголь даже и мельком не видел сего грязного города, иначе его родной Миргород показался бы ему если не настоящим городом, то по крайней мере прекрасным селом. В Миргороде, хотя и нет пышной растрелиевской или тоновской византийской архитектуры, а все-таки есть беленькая каменная церковь. Хотя нарочито небольшое белое пятно на темной зелени, а оно делает свой приятный эффект в однообразном пейзаже. В Тараще и этого нет. Стоит на пригорке себе над тухлым болотом старая, темная, деревянная церковь, так называемая козацкая, т. е. постройки времен козачества. Три осьмиугольных конических купола с пошатнувшимися черными железными крестами, и ничего больше. И все это так неуклюже, так грубо, печально, как печальна история ее неугомонных строителей. Едва-едва к вечеру дотащились мы до так называемого города», – описывал Т. Шевченко свои впечатления во время поездки 1845 года в Таращу в повести «Прогулка с удовольствием и не без морали», когда останавливался в городе на ночлег в здании почтовой станции, где писателя и его извозчика Трофима ожидала одна-единственная комната, пара сушеных карасей с куском черного хлеба и рюмкой вонючей водки. После этого, как выразился Трофим, «монашеского ужина» путешественники уснули на скамье, «огороженной с трех сторон чем-то вроде перил, что делало ее похожею на чухонские сани».

В 60-х гг. XIX века Тараща – это уже уездный центр (с 1791 года получивший от польского короля Станислава Августа магдебургское право, а с 1800 г. – указом императора Александра I – статус уездного центра; в 1826 году утвержден генеральный план города). Сначала герб города представлял собой изображение: «сноп пшеницы на стерне», а с 1853 года – «щит, разделенный на две части; в верхней, голубой, изображен архангел Гавриила в серебряной одежде с оружием; в нижней, серебряной, части – черный орел с распростертыми крыльями».

Перейти на страницу:

Похожие книги

Чикатило. Явление зверя
Чикатило. Явление зверя

В середине 1980-х годов в Новочеркасске и его окрестностях происходит череда жутких убийств. Местная милиция бессильна. Они ищут опасного преступника, рецидивиста, но никто не хочет даже думать, что убийцей может быть самый обычный человек, их сосед. Удивительная способность к мимикрии делала Чикатило неотличимым от миллионов советских граждан. Он жил в обществе и удовлетворял свои изуверские сексуальные фантазии, уничтожая самое дорогое, что есть у этого общества, детей.Эта книга — история двойной жизни самого известного маньяка Советского Союза Андрея Чикатило и расследование его преступлений, которые легли в основу эксклюзивного сериала «Чикатило» в мультимедийном сервисе Okko.

Алексей Андреевич Гравицкий , Сергей Юрьевич Волков

Триллер / Биографии и Мемуары / Истории из жизни / Документальное
10 гениев спорта
10 гениев спорта

Люди, о жизни которых рассказывается в этой книге, не просто добились больших успехов в спорте, они меняли этот мир, оказывали влияние на мировоззрение целых поколений, сравнимое с влиянием самых известных писателей или политиков. Может быть, кто-то из читателей помоложе, прочитав эту книгу, всерьез займется спортом и со временем станет новым Пеле, новой Ириной Родниной, Сергеем Бубкой или Михаэлем Шумахером. А может быть, подумает и решит, что большой спорт – это не для него. И вряд ли за это можно осуждать. Потому что спорт высшего уровня – это тяжелейший труд, изнурительные, доводящие до изнеможения тренировки, травмы, опасность для здоровья, а иногда даже и для жизни. Честь и слава тем, кто сумел пройти этот путь до конца, выстоял в борьбе с соперниками и собственными неудачами, сумел подчинить себе непокорную и зачастую жестокую судьбу! Герои этой книги добились своей цели и поэтому могут с полным правом называться гениями спорта…

Андрей Юрьевич Хорошевский

Биографии и Мемуары / Документальное
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное