Читаем Невротички полностью

«Пожалуйста, не звони мне больше. Не приходи. Не звони моим соседям, ставя их в неловкое положение. Я не буду объяснять, почему так. Я предлагала тебе помощь или обращение к психологу. Тебе это не нужно и хорошо. Однако я не могу терпеть такого к себе отношения. Я взрослая и уважаю себя. Не нуждаюсь в опеке, контроле и неуважении. Люблю тебя, но считаю, что ты нуждаешься в помощи. После нее или в процессе я готова быть рядом, но не теперь. Ты сделала свой выбор. Когда-то я предупреждала, что не открою в следующий раз дверь. Время пришло. Прости. Я тоже сделала свой выбор. И выбрала себя».

Зоя отложила телефон.

Горечь, обида и жалость растеклись по венам, образуя многогранные узоры телесных ощущений – от тремора до кожных покраснений. Зоя вырвала прямо на пол у кровати.

«Это она сгоряча. Перебесится. Сколько раз ссорились, а после мирились. Дочь не может отказаться от матери. Та и что я такого сделала?»

На звонки Зои Поля больше не отвечала. Консьержа попросила мать больше не пропускать. Люди не приходят навсегда, а лишь уходят насовсем – эта фраза Зою бесила всегда.

ЧАСТЬ 3

Жил-был мальчик. Красивый, резвый, училка чмырила за неусидчивость и невнятное правописание. Выводила красивые буквы на доске, наслаждаясь педагогическим превосходством перед малолетками.

Мальчик жаловался маме, а та уверяла: «Ты лучший в мире, все сможешь!»

Мальчик еле окончил школу. В ВУЗ не поступил, не захотел. После школы занялся мелким, поcле крупным торгашеством. К 35-ти стал инвестором, организовав структуру по продаже недвижимости и попав в топ-5 лучших застройщиков города. Договаривался, на лапу давал, кулечки с бабками и виски в кабинеты других мальчиков заносил. Экономил, но мечтал.

– К вам посетитель.

– Зови! – приказал мальчик секретарше.

В просторный кабинет вошла мелкая во всех отношениях женщина преклонных лет, с дулей на голове из черных паклей. Во взгляде и на дешевой блузке тот же цвет.

– Мне бы жилплощадь в вашем комплексе, всю жизнь прождала. В инстанциях швыряют ногами мол «ждите очереди», а у меня дети, внуки… – пронзительно заглядывала в глаза училка, узнавшая бывшего разгильдяя.

– Все сделаем, – мальчик затянулся сигаретой, понимая как противен дым его бывшей наставнице по моральным ценностям. – Будет вам просторно, отдельно и финансово только за оформление угла.

Мальчик подписал нужную бумажку нечитаемым почерком.

Училка вышла с победой мол «не зря учила, душу вкладывала, нервы трепала».

Мальчик сплюнул.

– Кто это был? – вопрошала помощница.

– Училка. Кричала когда-то, что дерьма во мне больше, чем живых клеток.

– Так может, не надо ей, невежливой, квартирку-то?

– Мама учила не брать пример с ущербных. У меня всего в достатке, а у нее только каллиграфия и ненависть к человечеству. – Мальчик набрал номер:

– Я приеду сегодня.

– Что случилось?

– Ничего. Соскучился, обнять хочу, мам…

***

Когда друзья или знакомые просят рассказать что-либо из детства, Полина начинает плести всякую чушь о мальчиках-евреях, с которыми водилась во дворе и соревновалась за первенство в казаках-разбойниках, о кошке, которая бросалась с когтями и выцарапывала глаза всем, кроме девочки, о роскошных немецких платьях, в которых нельзя было и шагу ступить, ибо большой дефицит нельзя запачкать. Говорит о пятерках в конце четверти, так как училась на «отлично». О йогуртах и жвачках, которые мама тоннами провозила из Польши, потому что в 90-х только дети заробитчан знали, что кроме картошки и соленых бабушкиных огурцов существуют и другие блюда. Монолог всегда как-то уходил в сторону, повествуя о правильных событиях, которые полагалось помнить счастливому ребенку, и тщательно оберегая от посторонних то, что мало перекликается с беззаботностью и радужным детством. Поля молчала о том, как сильно скучала по маме.

На разложенном скрипучем диване девочка ютилась к бабушке.

Вечер поздний и пора засыпать. На стене у дивана висит ковер – темно-коричневый с желтыми узорами из ромбиков по краю. На этой пушистой и пыльной, утепляющей пространство стене размещались игрушки: мишки с красными сердечками на груди «I love you», мягкие куклы в миниатюрных сумочках с волосами из ниток, открытки, которые Поля рукоделила для мамы. Мама дизайнировала убранство ковра, чтобы каждый пришедший мог видеть, что у девочки все есть. Ковровые достопримечательности покрывали не только стену, но и пол в детской, гостиной, спальне и коридоре – количество бытовых клещей и пыли значительно превышали санитарные нормы, но тогда по-другому и не жили.

– 

Ба, а когда мама приедет? – 7-летняя Поля никак не могла заснуть и сильно прижималась к бабушке.

– 

Сегодня только уехала. Спи!

– 

Ба, а когда мама приедет?

– 

Через неделю обещала, – бабушка распушила одеяло и прижала внучку к себе.

– 

То есть через семь дней?

– 

Да.

– 

А я посчитала, что через шесть. Она говорила, что в воскресенье, когда я проснусь, она уже будет. Сегодня воскресенье, и если в следующее она уже будет, значит вернется в субботу. А это через шесть дней, да?

–