Читаем Невротички полностью

Я всегда своей маме рассказывала, что заработала и куда потратила. Мне хотелось поделиться.

– 

Я не ты, мама.

– 

Подготовь деньги Максу.

– 

В смысле? – Поля спросила еще тише.

– 

За одежду для Богдана. Сама понимаешь…

– 

Нет, не понимаю. За подарки нужно платить?

– 

Ну что-то он так привезет, а что-то денег стоит.

– 

Стоп. Тогда не нужно! Я не рассчитываю. Мне нечем платить. Лучше без подарков.

– 

Но он уже все купил?!

– 

А я при чем?

– 

Поля, успокойся.

– 

Та как успокоиться? Приедет человек с подарками для моего сына, за которые мне нужно платить и при этом улыбаться? Тебе самой это как слушать?

– 

Я не собираюсь портить отношения с другом! – понимая, что ситуация пикантная, но боясь портить со сторонами отношения, ответила Зоя.

– 

Почему я должна платить за эту дружбу тогда?

– 

За что ты так со мной? Как мне искупить свою вину?

– 

Какую вину, мама? Не манипулируй.

– 

То есть у тебя долги или нет?

– 

Перестань спрашивать по семь раз одно и то же.

– 

Та я просто интересуюсь. Волнуюсь за тебя. Видимо, не ту жизнь я прожила.

– 

О, боже! Уходи уже, засиделась.

Зоя обиженно собрала вещи, надела новое пальто, оценки которого так и не дождалась от дочери, и ушла со слезами на глазах. «Неужели сложно было ответить? Я что-то плохое спрашиваю? Она уже своими взрослыми решениями и самостоятельностью делов наделала, что теперь мама еду приносит и шторы шьет. Ненормальная. Умная, но глупая по жизни».

Зоя оплатила подарки для внука из заначки. Из-за денег разрушать дружбу глупо.

Когда тебя не хотят и не любят родные, цепляешься к чужим мертвой хваткой. И подстраиваешься, и навязываешься, и лезешь между ног без мыла, чтобы только быть хоть кому-то нужной. Где-то и себе на горло наступаешь, но ведь главное, не одна.

– 

Мне Верочка дерево подарила, – Зоя звонко сообщает Поле приятную новость в преддверии новогодних праздников.

– 

Какое дерево? Мандариновое?

– 

Генеалогическое! Железные прутики в виде дерева, на которых висят рамки как ветви. Туда фото нужно вставить.

– 

Класс! Очень смысловой подарок.

– 

Да, семья – это все. Если кто-то не с нами, тогда память вместо человека. Я помню всех. Папу, маму. Бабушку, которая такие маты загибала, что не дай бог. Я соберу все фотки, если надо обращусь в организацию специальную. Хочу родословную восстановить.

– 

Мам, это здорово. Я перед бабушкой мало о ком знаю…

– 

Ты моя семья. Вы с Богданчиком у меня только и остались, – Зоин голос задрожал и потекли слезы. – Я без вас не могу.

– 

Мам, ну перестань. Мы же есть и никуда не денемся.

– 

Семья – это самое ценное, что у меня есть, понимаешь?

– 

Да, но у тебя и муж еще есть, и родственники. Сестра, племянница, куча дальних.

– 

А что они? Пока сама не позвоню, то и не вспомнят. Хоть ты мне звони.

– 

Мама, я звоню каждый день.

Верочкин подарок покрылся пылью в серванте. Красный бархат на месте, где должны были обосноваться фотографии предков, так и остался нераскрашенным человеческими лицами и улыбками.

Зато подарок знатный. Друзьям, зашедшим в гости, часто показывала, мол «Глядите, сестра подарила. Мы очень близки и чтим род и корни».

До слез сентиментальный. Бесполезный правда, но пусть остальные знают, что «у нас дружная семья».

***

Однажды вечером Богданчик позвонил бабушке и пожаловался, что мама долго не берет трубку. Внук иногда на выходных гостевал у отца, а Поля оставалась одна. Зоя пообещала, что сейчас спасет ситуацию и найдет мать, и незамедлительно набрала дочь.

Не отвечает. Еще раз. То же самое.

«Боже, что с ней?»

Снова не берет.

«Беда. Заболела? Ограбили. Избили. Точно горе, а она не может позвонить. Или телефон украли».

Опять длинные гудки. Зоя потихоньку начала сходить с ума. В глазах становилось темно, голова наполнялась ужасными мыслями о случившемся. Женщина представляла изнасилованную дочь, которая лежит в дремучем лесу без сознания и нуждается в помощи. Или на нее напали и избили ради забавы незнакомцы.

«А если умерла?»

На фантазиях об убийстве Зоя громко зарыдала и позвонила Полиной соседке, чтобы та сходила и посмотрела на тело дочери. Милая и вежливая девушка, будучи в курсе этих неистовых отношений, ответила на звонок и посмотрела на Полю. Дамы сидели на Полином волшебном балконе, пили розовое шампанское и доедали сырную тарелку.

– 

Да, нет, вы что!? Уверенна, все в порядке. Я схожу, не волнуйтесь, – ответила девушка и положила трубку. Поля пошла в комнату за своим телефоном, на котором был один пропущенный от сына и сорок три от матери. Набрала маму:

– 

Поля, что происходит? Ты где? – орала Зоя в трубку.

– 

Дома.

– 

Мне Богдан звонил, ты не отвечаешь! Ребенок тебя искал! Где ты лазишь? Почему не берешь трубку?

– 

У меня гости. Сыну я перезвонила, – Поля съежилась в состоянии 5-летней девчонки от сталинского тона матери. – Кто-то умер?

– 

Все, давай, – с демонстративной злостью и омерзением рявкнула женщина и бросила трубку.

Эпопея с Богданчиком, Полиным убийством и соседской проверкой наличия тела в квартире заняли двадцать восемь минут. Зоя проплакала несколько часов в подушку, но спала как младенец.

На следующий день проснулась от звука пришедшего сообщения: