Читаем Невротички полностью

Полины тринадцать лет ассоциируются с комплексами неполноценности и неуверенностью в себе. Девочка откровенно страдала ожирением, что делало ее безобразным облаком на фоне одноклассников, которые не хотели с ней водиться.

– 

Как думаешь, кто из девочек самый красивый? – спросила Ира, глядя на общую фотографию детей из класса. Она стала для Полины единственным другом из-за такой же проблемы с лишним весом.

– 

А ты как думаешь?

– 

Я думаю, что Ленка. Мне даже сестра сказала, что она видная.

В эту минуту Полино понимание действительности раскололось на две части. С одной стороны, мама твердила, что Поля лучше всех, не акцентируя на явной проблеме, которую надо не усугублять калорийными харчами, а решать. С другой – одноклассники откровенно сторонились, хихикали и, как оказалось, считали красивыми других. А с Полей дружила такая же неудачница, как и она сама.

Девочка начала пялить на себя необъятных размеров свитера, прикрывая лишние бока. Зеркало стало врагом, так как Поля начала сравнивать свою фигуру с в половину меньше другими девочками. Друзей и компаний как не было, так и не появилось. Кому интересно общаться с жирной зубрилой с нелепым каре на голове, совершенно не идущим под общий типаж лица, и неспособной поддержать беседу подростков?

Особенно тошнило от себя в день рождения, ведь вместо друзей на праздник приходили родственники. Все усаживались за большой стол в гостиной, мама выставляла приготовленное и часами говорили о том, какой прекрасный стол удался в этот раз. Мама цвела от комплиментов, смеялась и танцевала. Поля ночью тонула в слезах из-за одиночества.

Порой девочке казалось, что мама специально подчеркивает ее ненужность:

– 

Тебе обрадовались? – спрашивала о реакции детей на приход дочери в школу после недели болезни.

– 

Да, – Поля откровенно лгала, ведь ее не просто никто не ждал, но даже не заметили отсутствия.

Девочка жила невидимкой, хоть и весьма объемной, ощущая себя страшной уродиной, вялой, некрасивой, неинтересной и жалкой. Однажды даже одноклассник поглумился, предложив встречаться. Поля согласилась, на миг поверив, что не все в ней так ужасно, но парень оказался малолетним гадом – он перед всем классом признался, что хотел отомстить своей бывшей, уйдя к самой страшной однокласснице.

О случившемся никто не узнал, но Поля дала себе обещание отказывать всем, кто когда-то захочет с ней дружить. Девочка закрывалась в комнате, вязала и вышивала, а когда папа приходил пьяным, делала музыку на плеере громче.

Полин отец был высокий, статный, с кудрявыми волосами. От этой кудрявости досталось и дочери – на затылке спряталась кучерявая прядь волос, которую приходится выравнивать утюжком, иначе прическа смотрится нелепо.

Обладал круглым пивным животом и отвратительными зубами. Будучи совсем маленькой Поля ужасалась, когда он улыбался. Как пахнет папа девочка так никогда и не узнала – естественный хапах всегда перебивали никотиновый и алкогольный.

Полин отец был запойным, и в пьянстве был звездой. Есть мужчины, которые немного перебрав, становятся мягкими медведями, добрыми, заботливыми, щедрыми а-ля «плачу за всех», или сразу отключаются.

Полин же был режиссером спектакля под названием «Не убежишь – убью». По попыткам вставить ключ в дверь и войти в дом, мама четко угадывала, сколько было выпито. Иногда отец приходил навеселе – это означало, что с собой имелось несколько дополнительных бутылок спиртного и закадычный друг по кличке Борода. Они вваливались на кухню, закрывали дверь и ужирались до полусмерти.

Немного пьяный папа – это счастливый шанс спокойно собраться и уйти на ночь к дежурным знакомым, которые гостеприимно ютили до утра.

Чаще отец приползал домой на карачках, и вот тогда начинался ужас ужасный.

– Поля, собирайся! – тревожно приказывала мама.

– Куда?

– Не знаю! Какая разница?! Не копошись!

– А мы навсегда? – девочка начинала плакать, ведь думала, что больше дома у нее не будет, а убегают с мамой насовсем. Поэтому Поля собирала самое ценное – куклу и новые вещи.

На верхней полке огромного платяного шкафа с зеркальными дверями мама хранила детские обновы – модные свитера, немецкие платья, колготы и трусики-недельки. Достать сие в глубоко советские времена было сродни откопать слиток золота в огороде, поэтому к сокровищам наверху шкафа все относились с благоговением. Однако “в бега” мама брала отчего-то другие, старые, а новые оставались на вырост.

Иногда везло – мама с дочерью успевали одеться и выбежать на улицу. Они садились на автобус и отправлялись к бабушке, или брели к знакомым, где кормили и отогревали.

Однажды Зое пришлось вручить голую дочь в банном полотенце соседке, не успев одеть пижаму после купания. Женщина понимающе спрятала ребенка у себя, пока Полиного отца паковали в “бобик”.