Читаем Невротички полностью

Итальянский дом походил на сказочный – таких девочка никогда даже по телевизору не видела. Полы покрыты мрамором, от чего ногам в помещении жаркой страны становился прохладнее. В спальне взрослых посредине располагалась огромная кованная двуспальная кровать, которую украшали десятки картин маслом с изображением полуобнаженных женщин. Детская комната имела целевое предназначение, ведь в ней стояла настоящая подростковая кровать, а не разложенный диван для ребенка и бабушки. На кухне вся семья завтракала и обедала за массивным деревянным столом, который умещал основные и дополнительные блюда, а также малые и большие тарелки, между которыми оставалось расстояние, и люди не тыкали друг в друга локтями. Площадь дома позволяла встретиться с проживающими к обеду, а при большом желании, то и вечером следующего дня. Вероятно, по этой причине итальянская семья была крепкой, дружелюбной и любящей.

Мама Пьера, маленькая ловкая женщина, выглядевшая на шестьдесят вместо своих сорока, курила по сто сигарет в день, с заботой о здоровье цепляя пластмассовый фильтр. Она обнимала Полю каждый день и говорила, какая та нереальная красавица. Сын Диего, тринадцатилетний мальчишка с лишним весом, принимал гостью как сестру из неизвестной, но очень бедной страны. У мальчика на месяц отжали детскую с игрушками, стеллажами, сундуками, журналами, конструкторами и альбомами для рисования, и поселили в гостиной. Через месяц абсолютно все игрушки радо запаковали в Полин чемодан.

Днями дети играли, ели пасту аль-данте и мороженое, ныряли в море и ссорились из-за пахучих круасанов с шоколадной начинкой, которые Диего строго-настрого есть запрещали. Мальчик не сдерживался и тайком хомячил, обвиняя в несанкционированном обжорстве Полю. Ругать чужую девочку, живущую впроголодь где-то в стране третьего мира, Пьера себе не позволяла, поэтому Диего через месяц набрал дополнительных три кило.

Отец семейства Джорджио дома появлялся нечасто, а если и был, то постоянно пил скотч и курил одну за одной сигары. Создавалось впечатление, что мужчина питается алкоголем и солнечной энергией. Высокий и статный с добрыми глазами он рассказывал много историй о своем детстве и каждый вечер приносил Поле подарки – куклы, игрушечные домики, маленькие фигурки мышей и хомяков, наборы посуды, заколки для волос, духи и шампуни.

Вечером всей семьей ходили в ресторан на берегу моря, где Поля заказывала одно и то же блюдо – пасту с морепродуктами. На террасе под открытым небом с чайками и видом на морскую гладь, девочка наслаждалась ни с чем не сравнимым вкусом немного недоваренных спагетти, доведенных до bonissimo креветками, мидиями, гребешками вперемешку с теплым сливочным соусом. Большую тарелку подавали с кедровой веточкой сбоку и посыпали пармезаном. От одного запаха можно было сойти с ума, поэтому Поля уплетала по две порции. Ей порой предлагали попробовать что-то другое, но даже знаменитая воздушная пицца с прошутто и грибами не затмила понравившуюся душистую пасту. Взрослые умилялись чавканьем ребенка, а Поля наслаждалась вкуснятиной, которую дома не готовили.

Перед сном девочка вычеркивала в календарике дни и считала, сколько осталось до встречи с мамой. Несмотря на мыслимые и немыслимые условия комфорта, предоставленные итальянской семьей, Поля очень скучала. Под подушкой хранила фотографию – мама в малиновой футболке, спортивных бирюзовых штанах и большой сумкой через плечо. Так ее запечатлела подруга, с которой те гасали по резиденциям и квартирам иностранцев, зарабатывая на жизнь и летний отдых для детей уборкой квартир и приготовлением пищи.

Домой Поля возвращалась с туго набитым чемоданом, с которым приехала в гости, и несколькими дополнительными сумками, в которых были сложены новые вещи, игрушки, школьные тетрадки с мультяшными героями, фигурные ручки, карандаши и стирачки. Полю одели с ног до головы, включая белье и верхнюю одежду на вырост. В ярких тетрадках писала дома, так как в школе все использовали стандартные – однотонные, вялые и мнущиеся, как будто сделанные из туалетной бумаги, от вида которых возникала мигрень.

Поля побывала в разных семьях и не единожды. И каждый раз возила с собой одну и ту же фотографию с улыбающейся мамой и календарик.

***

Когда поездки в Польшу прекратились и мама начала работать у иностранцев, Поля порой забывала как та выглядит. Зато из холодильника девочка спокойно доставала полуторалитровую банку красной икры, которую ела ложками без хлеба, или крабовую колбасу, остатки которой прятались за банками на праздник, однако до мероприятия она не доживала. За прожорливость мама не ругала, ведь в какой-то момент холодильник превратился в мини-бессарабку, запасы и разнообразие которой значительно превосходили прежний страх нехватки продовольствия. Мама светилась от счастья, когда дочь ела, но вскоре сэндвичи с ветчиной, листиком салата и майонезом, красиво уложенных на половине свежего батона, стали вредить фигуре.