Читаем Невротички полностью

Ну ты же по заграницам ее отправляешь. А мне есть за что прикажешь?

– 

Она с группой поедет, а не со мной.

– 

Значит, не поедет, – улыбнулся Коля каким-то маниакальным оскалом, прекрасно понимая, что его бывшая сделает все, чтобы получить подпись.

– 

У меня есть только пятьдесят, – доказывать и умолять было бессмысленно.

– 

Другой разговор!

Доверенность была подписана, и Коля не выпендривался до следующего лета. Деньги ушли на достойный сабантуй в тот же вечер. Это было мелочью, обидной и несправедливой, однако не разрушающей психологический комфорт – Зою по-настоящему любили и защищали.

Женщина наслаждалась состоянием, как будто после двухнедельного карантина из-за ветрянки вдруг разрешили выйти из дома. Теперь можно гулять с утра до ночи, разговаривать с друзьями и не волноваться о том, что заразен. Но если сидеть на карантине дольше, возникает соблазн заночевать на улице. Зоин карантин длился годами, и после встречи с мужчиной мечты женщина забила на все, кроме отношений. Чем живет дочь не спрашивала – только предполагала лучшее из собственного опыта. Это значило, что с девочкой все было в порядке. Она же маленькая и под присмотром, накормлена и одета.

Женя был огромный, с большими руками и собакой в качестве приданного. Любимого пса пришлось оставить на попечение родителей, так как в квартире любимой женщины имелась кошка и дочь, которая с первого взгляда настолько не взлюбила нового жильца, что ужины всей семьей стали редкими, молчаливыми и истощающими. Взрослые жевали картошку с мясом и физически ощущали, как еще вчера маленькая девочка высасывает кровь как энергетический вампир. Из матери за то, что впустила в дом постороннего, а из Евгения – что вообще существует. В тринадцать лет дети любят только себя.

Любовная эйфория была сильнее изголодавшейся по нежности женщины, поэтому Зоя верила, что как-то наладится. Дочь, незаметно для матери ставшая подростком, рыдала, орала и систематически устраивала истерики мол «кого ты в дом привела?» Мужчина не выдерживал и систематически побуждался уйти, чтобы не травмировать ребенка.

Когда психологическое настроение в помещении достигало пиковой неадекватности, Зоя уходила из адского поместья к соседке, оставляя невменяемых истеричных членов семьи наедине со своими претензиями.

Ниночка жила этажом выше прямо над квартирой подруги, с которой по утрам пили кофе, сообщая друг другу о подъеме стуком качалки по кухонной батарее. Светловолосая стройная женщина с режиссерским образованием и стеллажами из книг до потолка, закрывавших обои на стенах, рассуждала здраво:

– 

Милая, ну чего так нервничать? – женщина подливала белое вино и поднимала бокал, приглашая чокнуться.

– 

Не могу я его выгнать! Эта малолетка кордебалет устраивает, а потом сама же от стыда и неловкости ревет! – отхлебнув глоток вина, закурила Зоя очередную слимс, которые только начали появляться на рынке табачных изделий.

– 

Ты даже не думай! Я, похоронившая своего десять лет назад, скажу тебе вот какую мысль. После него, единственного и лучшего в мире, я видела только одного достойного мужчину, который поможет, пожалеет и позаботиться. Угадай, как его зовут? – Ниночка, любительница театральных монологов, не дала подруге ответить и продолжила. – Женя. Посему пей и дай мне насладиться хоть чужой, но любовью, – Ниночка, придя в достаточную алкогольную кондицию, врубила «Дым сигарет с ментолом». Девочки сидели у открытого окна на фоне полупустой бутылки, окурков тонких сигарет, подчеркивающих женственность, в металлической банке из-под кофе и в клубах табачного дыма, который, казалось, вываливался даже из магнитофона. Глаза обеих сверкали, красная помада слизалась вместе с вином, оставив неровный вульгарный кантик на контуре губ.

Ниночка была мудрой еврейской женщиной с нетипичным для происхождения именем, посему вопросы всегда «пахли» практичностью:

– 

А ты подумала, кто нас выносить будет?

– 

Откуда? – Зоя не догнала намека на приближающуюся старость обеих и разницу в возрасте не в ее пользу с Женей в шесть лет.

– 

Отсюда, – подруга размахнула рукой по кухне. – И туда, – тыкнула указательным пальцем вверх. – Меня даже прикопать в лесу некому, а уж вынести и подавно.

После нежданной внематочной, чистки и депрессии Зоя решилась посоветоваться с дочерью о рождении еще одного ребенка. Хотела ли она второго? Нет. Но любимому мужчине положено родить.

– 

Поль, хочешь сестричку?

– 

Да, – девочка подняла голову на маму и глазки засверкали.

– 

Тогда скоро, возможно, я рожу ребенка. Хорошо? – так же ярко заглядывала женщина в глаза дочери, но реальность неожиданно продиктовала свои правила.

– 

А мне что останется??? – без раздумий завопела Полина, как будто выплюнула наконец кость из горла.

– 

Так всем хватит! Что делить собралась?

У Поли не получилось больше ничего изречь. Но ее выражение лица говорило само за себя: прочь от моей мамы, кто бы ты ни был, тварь нерожденная!

Евгений так и не стал отцом. Зоя выдохнула. А Полина всю жизнь казнила себя за то, что тогда психанула.