Читаем Невротички полностью

Когда возникала нерешаемая проблема, женщина предпочитала помалкивать, ибо буквы алфавита не склеивались в слова. У Зои не хватило сил даже посмотреть на дочь со злостью или раздражением, задать вопрос или ударить по лицу. Лишь быстрый шаг по длинному облезлому коридору совкового медучреждения, в котором пахло не медициной, а старостью и пренебрежением к стоящим в очереди пенсионерам с талончиками, указывал Полине на то, что мама сильно волнуется.

Дома разговора не было. Зоя не могла начать – не знала, как и о чем спрашивать. А чем тут интересоваться, если все уже случилось?

Лишь через полгода Полина услышала мамин голос на тон выше обычного, что свидетельствовало о Зоином страхе, который выводит женщину из себя. Она стояла спиной к сидящей за кухонным столом дочери и нервно помешивала куриный суп, который благополучно бы сварился и сам:

– 

Ты знаешь, у нас полный офис тех, кто не может забеременеть.

– 

И че? – Полина сразу поняла, к чему клонит мать, наконец собравшаяся духом поговорить о сексе, и мстительно за месяцы молчания отфыркнулась.

– 

А все потому, что сексом занимались с детства и обзавелись всякими болячками!

– 

И че?

– 

И ниче! – заорала Зоя, злясь на себя за отсутствие ответа. Она наконец повернулась и посмотрела на дочь, взгляд которой был невыносим. За идеально вымытым столом, на котором красовалась белоснежная без единого пятнышка скатерть и у большой белой тарелки с цветочным узором, которую Зоя натирала до скрипа после мытья, сидел ее ребенок. Девочка смотрела прямо на нее, медленно выедая душу, которую тогда в кабинете гинеколога растоптала ногами в грязной обуви. Женщина впервые почувствовала ненависть к этой бесстыднице

, раздвинувшей ноги перед каким-то малознакомым чертом, не соизволивший даже на букет цветов раскошелиться. К этой грязной и оскверненной девке, позволяющей не опустить глаза, когда к ней обращается мать, знающая такой страшный секрет. К этому хрупкому зацапанному руками карманному зеркалу, отразившему

полное фиаско материнства. Зоя включила режим самоотмены – закончить разговор при нехватке слов. – Ладно, суп будешь?

– 

Буду.

***

Полина все же закончила школу и университет с красным дипломом, устроилась на работу в офис, вышла замуж, родила сына. Все шло по плану – дочь не спилась, не скурилась и стала вполне порядочным человеком, однако продолжала отпихивать мать на приличное расстояние. Зоя неоднократно приходила к дочери домой убраться, поскладывать одежду молодоженов, нажарить битков и вынести мусор. Та же упиралась как могла, поэтому руки, чесавшиеся жаждой помощи по хозяйству и рот, указывающий на бытовые недостатки без спроса и надобности, Зое приходилось нечеловеческими усилиями зажимать. И все же понять, как ее дочь может сидеть за столом, на котором навелены книги и бумаги, ходить по ламинату, который вымыт водой без специального средства и питаться кефиром с хлебцами, женщина старалась, но не могла. Неужели так тяжело есть мамины блинчики с мясом и возвращаться с работы в чистую квартиру? Или не нюхать забитое мусором ведро под мойкой? Зоя считала Полю очень умной, но абсолютно неприспособленной к ведению домашнего хозяйства, требующей руководства женщиной.

Через тринадцать лет супружеской жизни Полина сообщила, что уходит от мужа, после чего Зоя будто зажила заново, имея возможность раскрыться по полной на фоне уставшей и депрессивной дочери в бракоразводный период.

Теперь у нее уже была возможность важно сказать коронное «а я говорила», облить грязью бывшего мерзавца, свекров и их приятелей, с которыми еще недавно целовалась в десна, поддерживая видимость дружбы и братства ради детей.

Зоя усиленно советовала, рекомендовала, приходила без предупреждения и настаивала на выполнении ценных указаний с последующими проверками качества и отчетностью. По выходным в обязанности дочери входил семейный ужин у мамы. Поля, будучи в затянувшейся депрессии после развода, не перечила – очень хотелось поддержки и помощи.

– 

Ты снова губки не накрасила? Люди в дом придут, – наставляла на путь истинный Зоя пресную и усталую Полину перед приходом гостей.

– 

У меня нормальные губы.

– 

Да, только не видно помады. Типа, ты и не ждешь никого.

– 

Вот и не жду, я и так уже в гостях.

– 

Как хочешь. Сиди себе дальше как будто в помощи нуждаешься. Женщина должна будоражить взгляд!

– 

Вот и будоражь себе, а мне и так нормально, – скрывать раздражение не было мочи.

– 

Это как минимум не культурно.

– 

Мама, я не красивая сама по себе?

– 

Красивая. Но к гостям надо готовиться.