Читаем Невротички полностью

Трудилась где-попало – мыла подъезды, продавала тухлую селедку в магазине, шила баулы выезжающим массово евреям на ПМЖ в Израиль, что, кстати, приносило доход повнушительнее, нежели реализации рыбы. Позже ездила в Польшу торговать советским хламом – резиновые лодки, чешки и кеды, металлические кружки и, конечно же, водка. Треть бутылок уходила на «таможенный контроль», остальные продавались из-под полы пшекам, которые готовы были удавиться за копейку. Равно как и Зоя. Поэтому весь товар, привезенный в огромных неподъемных сумках, продавался под чистую вместе с водкой, цену на которую женщина не опускала принципиально. Стоять на рынке приходилось с утра до вечера, в результате чего женщина обзавелась несколькими обмороженными пальцами на ногах, часто напоминающими о себе болями даже много лет спустя.

Примечательно, что после развода у Зои выздоровели руки. С юности женщина страдала от дерматита, который активизировался во время любви с мужчиной, причиняющий моральные и физические страдания. Верхние конечности были похожи на разодранную красную тряпку, из дыр которой сочилась кровь. Кожа невыносимо чесалась, мази не помогали. Только после расставания с источником постоянной тревожности ручки всего за несколько месяцев приобрели человеческий вид. Долгие годы тело молило о помощи внешним уродством и болью, однако Зоя, как и большинство женщин, к этому не прислушивалась.

Кушать хотелось сильно, поэтому раз в месяц на протяжении нескольких лет Зоя закалялась на блошиных рынках другой страны, оставляя дочь на бабушку.

Теплые отношения со свекровью подкрепились болезнью, когда Лиля Николаевна поняла, что никому кроме Зои в онкологической агонии старушка, по сути, не нужна. Сын плевал на мать, а Зоя в болезни свекрови видела хорошую возможность реализовать себя в качестве необходимого элемента в чужой жизни. Не каждой дано искренне дружить со свекровью, тем более экс.

Покупала лекарства, носилась по аптекам, устраивала по больницам, общалась с врачами, выслушивая труднодоступную пониманию медицинскую терминологию, приносила тормозки с полезными и витаминизированными харчами, пока умирающая проходила химию. Лиля Николаевна, предвкушая скорую кончину, благодарила невестку и целовала ей руки, а Зоя абсолютно искренне отмахивалась, считая долгом делать добро. Ну, а как иначе? В номинации «Мисс бескорыстие» она получила бы главный приз от всех убогих и страждущих.

***

Зоя с удовольствием позаботилась бы и о собственной матери, но место «бескорыстного причинителя добра» было занято сестрой. Да и отношения «девочек» нельзя было назвать близкими и душевными.

Мария Ивановна забила на ее жизнь еще в роддоме, сестра упивалась собственной красотой и болезнями Оли. Зое ничего не оставалось, как смириться с данностью, заботясь о бывшей свекрови и надеясь на лучшую жизнь, которая когда-нибудь наступит.

В гости к маме Зоя не частила. Иногда приглашали, но ехать особо было некуда. У Верочки семья, вечно болеющий ребенок и недовольный жизнью муж. А мама… Мама так, прижилась как служанка на выгодных условиях. За еду, ночлег и слова благодарности за трату жизни на дочь и внучку.

– 

Чего ты не живешь у себя? Есть же квартира, – интересовалась Зоя.

– 

Что мне там делать одной? Тут Олю в школу и со школы, стирка-глажка, аптека, ужин. Та малохольная ночью приходит, а приготовить ее на завтра надо, – недоумевала мама.

– 

А чего малохольная? – пытаясь задеть за живое, спрашивала младшая дочь.

– 

А как иначе? Руки из задницы, ухаживать ни за собой, ни за ребенком не умеет. Летает в облаках. Юбок-кофточек понакупает за бешенные деньги и все тебе. А ты, мама, крутись и выготавливай кашу из топора. Тот же гроши домой приносит, жучит по гаражам все. Видимо, на похороны откладывает.

– 

То чего ж не уйдешь? Отцепись уже от них. Все взрослые, справятся. Напекла бы пирогов в воскресенье, позвала бы детей. Я бы пришла. Почему я никак не могу прийти к маме? – Зоя скрыла прилив воды в глазах, подсознательно понимая, что к маме не дойти и не достучаться.

– 

Я мало в жизни напекла пирогов?

– 

Предостаточно, но хочется, чтобы не только для Веры.

– 

Успокойся. Тебе тоже далось, что моглось. Ты молодая, дочь есть. Все хорошо.

– 

Молодостью болеют, но прогноз, к сожалению, благоприятный.

– 

Я устала от вас всех. Тому принеси, этому заштопай штаны. Как наймичка, – перевела тему мама на статус служанки. Когда печь не хочется, начинаешь оправдываться разными глупостями, вместо того, чтобы признаться в отсутствии желания.

– 

Твои пироги самые вкусные, особенно, с вишнями. Запах детства и дома, когда папа был жив, – Зоя поцеловала маму и уехала.