Читаем Невротички полностью

В этой низкорослой девочке с бездонными карими глазами, обрамленными черными ресницами и двумя кантиками густых бровей сверху, и обворожительной улыбкой сочеталось несочетаемое – желание выжить, но сделать это по-своему, так как в противном случае «и не надо». После окончания техникума домой не вернулась. Зоя наблюдала столичных красоток и модниц, живших в собственных квартирах, ходивших по театрам и на свидания, рано заводивших семьи. Она хотела такого же женского счастья, которое искать в родном селе сочла глупым и бесперспективным.

Жила поначалу в общежитии и работала на фабрике технологом. Одна выкручивалась, падала, болела, смеялась, грустила, скучала, мечтала и соскребала себя с асфальта, оказываясь размазанной после очередной неудачи, которые притягивала к себе магнитом. Если бы где-то учредили конкурс на «Мисс Везение», то Зоину заявку даже не рассмотрели. Последнее наверняка стало бы еще одним поводом обидеться на вселенную.

Вышла замуж за запойного алкоголика, рядом с которым чувствовала себя могучей, помогающей женщиной, в которой нуждаются. Ну хоть кому-то. Часто дамы жалуются на то, что пьет, бьет, пропадает и изменяет. Однако большинство из таких «терпил» продолжают тянуть любимого ханыгу и жаловаться миру на тяжелый крест. Нравится ли им? Отвечают, что нет. Однако каждая тайно верит, что домашние скандалы, синяк под глазом, надутые губы, безграничная критика а-ля «пила – уровень бог» и ночная жертовность, когда носишься после полуночи по всем канавам округи, ибо в одной из них наверняка сладко посапывает в лучшем случае обоссаный, а в худшем с набитой мордой, богом посланный в наказание за грехи твои и предков человек. Жизнь превращается в вечное ожидание счастливого «завтра», когда ежедневно пренебрегается «сегодня», выдвигая наступление хоть какого-то дня под большой вопрос. Признаться в том, что мужчину можно сменить, трудно, ведь есть кое-что посильнее стыда за мужа-алкоголика или страха перед отбитыми почками на глазах у ребенка в результате недопонимания между «голубками», один из которых пьяный в хлам – это страх одиночества.

После свадьбы Зоя жила у мужа вместе с его родителями.

Обычная хрущевка на втором этаже разваливающейся на части пятиэтажки. Смежные комнаты. В «главной» располагалось старшее поколение, во второй, в глубинке, – ютились молодые с новорожденным ребенком. Свекровь души во внучке не чаяла, Зою боготворила. Конечно, материнское сердце болело за сына, но женщина в летах понимала, что запойника никакой дуре, к тому же порядочной и хозяйственной, больше не пристроить.

– 

Встань, – шептала Зоя мужу, услышав крик новорожденной Полины.

– 

Сама вставай!

– 

Пожалуйста, – у женщины физически не было сил подняться и приготовить единственно доступное для советских детей питание – «Малютку». Молоко пропало после очередной семейной потасовки, в результате которой пудру под левый глаз пришлось класть в несколько слоев.

– 

Та пошла ты, – муж отвернулся на бок и продолжил спать.

– 

Гад! – Зоя мощно заехала мужу по носу. Потом еще раз. Сильно, от усталости и бессонных ночей. После встала и покормила дочь.

Коля был отвратительным. При всей красивости, умности и наличии золотых рук, которые в буквальном смысле могли починить все и построить космический корабль, отдавал предпочтение выпивке и посиделкам с такими же товарищами, превратившимися давно в жалкое подобие некогда вполне приличных мужчин. Зоя ненавидела его вид, нрав и запах.

– 

Я больше не могу, поговорите с ним! – плакалась женщина, болтающая смесь дочери стоявшей задом свекрови, которая лепила котлеты из телятины. Обессиленная после дня в стиле

#

яжемать, Зоя порой засыпала облокотившись о стену. Встала, покормила, перепеленала, постирала, погладила, погуляла, перепелинала, покормила, успокоила, постирала… и так до бесконечности. Женщина сходила с ума от усталости и пьянок мужа. Дочь росла, но ничего годами не менялось.

– 

А что ж я, милая, сделаю? – понимающе интересовалась свекровь.

– 

Он приполз после полуночи! Пьяный, рваный, улегся на диван и обмочился.

– 

Деточка, что ж я ему письку перевяжу?

– 

Ну поговорите! Ну пожалуйста! У нас же ребенок. Что ж он лазит где ни попадя, себя и семью позорит? Что ж я как дура бегаю ночами искать? Устала я, выдохлась.

– 

Я все знаю, но он не слушает, – как всегда ответила женщина, принадлежащая к категории уверенных, равно как и невестка, что человека от алкоголизма можно избавить риторикой о постыдности негожего поведения. Ведь главное, подобрать правильные слова, как ключик. В масштабе того, что надо ломать дверь, причем с другой стороны, а не издеваться над замочной скважиной, женщины не думали.

Зоя пошла кормить дочку, свекровь – жарить мясные изделия.

Поля подрастала, и порой Коля выводил девочку на прогулку, которая всегда проходила типично.

– 

Доця, это мы маме, – мужчина