Читаем Неуёмная (СИ) полностью

Она будет мстить. Самой себе мстить! Для чего девушка перелезла через бревенчатую калитку и развернулась к непонимающе смотрящему на неё коню задом… И конечно, что с таким ростом она не могла с ним "переспать", максимум — отсосать… Да только что говорилось про ум Шаос? В ненужные ситуации он работает у неё слишком хорошо. И она стала по этой калитке карабкаться, пока не встала ногами на предпоследнюю жердь, а руками не схватилась за самую верхнюю.

— Давай! Лазолви эту глупую ехидну! Она — плохая ехидна! — С обидой крикнула девушка. И, глядя себе за плечо, оттопырила попку, как можно шире раздвигая перед конём ноги — так, что морде его предстала её розовая, всё ещё не сошедшаяся после шприца киска и откинутый на сторону хвост.

И-и конечно же, он не должен был ей ничего сделать. Она знала, что была в безопасности!.. Как бы, положение тела у неё было такое, что коню просто негде было бы встать, чтобы к ней подобраться… Ведь она не собиралась всерьёз отдаваться коню — ей просто хотелось отомстить своему глупому телу, хорошенько так его напугав!..

До животного же наконец-то дошло, что это такое перед ним было и что это самое перед ним, кажется, могло быть им оплодотворено. Так что он начал проявлять беспокойство, вилять по сторонам мордой, стучать копытами и громко фыркать. Кобылка была странная — но подходящая!

— Смотъи, Никифий! Какая у тебя глупая хозяйка! И как её сейтяс полвут!

Не порвёт же… В смысле, не порвал бы в любом случае, н-но он же даже не сможет попробовать это сделать! Не в этом же положении…

С громким храпом, конь вздыбился на задние ноги, подскочил в такой позе поближе к изрядно перепугавшейся, но всё равно верящей в свою безнаказанность Шаос — и с грохотом упёрся передними копытами в балку у самого потолка.

И огромный, почти метровый член, оканчивающийся плоской и слегка пупырчатой по краям короны головкой, вторгся в её тело. Что девушка, с широкими от замешательства, но ещё не от боли глазами в очередной раз поняла то, насколько же она глупая. И неудачливая… Он всё-таки смог!..

А потом накатила и боль. Снова внутри неё что-то хрустнуло, суставы её напряглись, ноги — разъехались, и она, до слёз на щеках зажмурившись, прочувствовала, как вздыбилась плоть на её груди, прямо меж сосков, по форме этой странной головки, и… и её начало перекидывать через ограду, чтобы она в неведомо какой позе свалилась на другую сторону… И пусть она упадёт, пусть рискует даже что-нибудь сломать или вывихнуть, но там он хотя бы не сможет её поиметь!..

Однако же в последний момент её плечей что-то коснулось — и с ужасом она увидела Никифия, который удержал её своими жилистыми руками, не дав свалиться!

— Н… Н-нет!.. — Скрипя зубками, сказала Шаос, и уже не просто до слёз, а до боли стиснула веки.

С хрустом разных там хрящей и связок, конь двинулся, вонзаясь в её тело ещё глубже — так, что холм на её груди превратился в наглядно выпирающую шишку, и… И ещё глубже! Дальше, чтобы она выперла ещё на десяток сантиметров! Что девушка, пялясь перед собой сузившимися до двух точек подёргивающимися зрачками, выгнулась дугою, высоко задрав свою влажную от слёз и искажённую болью мордашку. Это было невозможно терпеть! Это было… через чур!.. Она не могла!.. Не!..

И будто бы поняв её мысли, конь вошёл ещё глубже — зачем же кого-то обманывать, если всё она на самом деле могла? И с мокрым чавканьем, под аккомпанемент из хрустящих связок и хрящиков, начал совершать полноценные фрикции, что Шаос от избытка чувств скрючило уже в другую сторону. Конь долбил её короткое полуросличье тело, до самого корня вгоняя в него свой толстенный метровый член. Длинным бугром проходил от натянутой промежности и вдоль всего её торса, давил на её рёбра и выходил за его пределы, раз за разом, с каждым новым, последующим толчком выпячивая плоть на её груди на добрых пару десятков сантиметров, прямо в направлении её лица. Что она… что она могла, потянись чуть-чуть язычком в сторону этой шишки, просто взять и лизнуть её!.. Коснуться им своей мягкой, бархатистой кожи. Слегка солоноватой и туго натянутой, под которой туда и сюда сновало что-то твёрдое и инородное.

Мысли её плавились и вместе со слюной текли на свободу. Но при этом одна мысль в её голове стояла-таки ясно и чётко: она склонна к двойням и тройням. Большее от одного партнёра — уже редкость. Но если этих партнёров несколько за раз, то… то каждый из них имеет свой независимый шанс прорастить в ней своё семя.

А значит, если он в неё кончит — то ей сильно повезёт, если их будет всего двое.

— Х… Хотес, стобы С-сао… п-понесла… и от… — Дёргаясь в каждый такт с выпирающим на её груди бугром, то скуля, то кряхтя, а то стискивая от боли зубы и шипя, в каком-то полубреду забубнила полукровка. — …от тебя?.. Х… хотес… тозэ стать папой?.. С-стобы Саос лодила двух!.. Или тъёх!.. С-слазу!..