Читаем Неуёмная (СИ) полностью

— А… сто там с конюснями?.. — Спросила Лиза, теребя себя за ошейник, под котором стало слишком душно. И стиснула вместе ноги, потому что, ну… ну, стиснула, в общем… Как бы, нашли её лежащей на улице в раздроченном виде, но не обязательно же это было сделано в конюшне? Или там след какой-то тянулся…

— Я продаю лошадей. А на месте конюшен будет построен зимний сад.

— Э?.. Как… Э-эээ?! — Ехидна отступила на шаг, невольно кладя руку на живот, но после этого мимолётного замешательства снова подалась к отцу, подпрыгнув к нему так, что он сам чуть было не отшатнулся, лишь бы она ему глаз рогом не выбила. — Н-не, не! Это… не то, сто ты… оно!.. Н-нааав-вейно…. т-тебе, н-ну… п… подумать… э-это ведь, ну…

Он же любил своих лошадей, гордился ими! Какие-то там породы покупал, что-то разводил… И-иии сейчас, лишь из-за того, что у него такая глупая дочь, готов был от них отказаться? Шаос это не устраивало. Но в паническом настроении она и слова связно произнести не могла, утонув в бесконечном потоке бессвязного бреда. Значит-таки, он узнал о том, что она там… натворила? Б-блин-блинской!.. Блин… а ведь когда родит — это уже точно скрыть не получится!.. В-влипла она, влипла!..

Стоп! На сколько он там уедет? На две недели?.. А-а за это время она не успеет воспроизвести потомство?.. И он лично этого не увидит…

Найдя себе в этом хоть какое-то утешение, Шаос смогла обуздать свои расшалившиеся нервишки, так что язык хотя бы перестал заплетаться.

— А-ааааа… — Протянула она, пялясь под потолок и почёсывая себя пальчиком у основания рога, как бы делая этим крайне отвлечённый вид. — З-затем так слазу, плодавать… Я могу туда не ходить… И Никифию тогда л-лаботать негде будет, и он… совсем бездомным, х-хехе, станет…

И наконец-то, но она произнесла то слово, которое он от неё ждал.

— Боюсь, ты его больше не увидишь. — И до того, как её лёгкие набрали новую порцию воздуха, чтобы возмутиться… а точнее, разразиться в объяснениях, что он ни в чём не виноват и не нужно его увольнять, Малкой закончил фразу. — Вчера его арестовали.

Девушка замерла — и на переваривание этой в лоб ё*нувшей информации ей потребовалось уже несколько секунд. Чтобы её глаза успели сперва сощуриться — а потом широко раскрыться в неверии.

— Тоессь — айестовали?.. Никифия? Это… Это сутка, да?..

— Я с такими вещами не шучу. — Сухо ответил он… И его тонкая, сухая ладонь оказалась зажата мягкими и такими горячими лапками дочери. Слегка дрожащими лапками. — Я сам узнал об этом только сегодня — его забрали прямо из дома, он…

В воздухе повисла очередная неприятно-продолжительная пауза. И даже такой клуше, как Шаос, было видно — он не хотел говорить то, что должен был. Ей пришлось самой, украдкой поглядывая на отводящего взгляд отца, подвести его к этому, с трудом протягивая слоги из сжавшейся гортани.

— Пааап… Сто он… сделал?

— Он задушил свою мать.

Душа её повисла тяжёлым камнем, а сердце заставило сощурить веки и склониться в долгом болезненном приступе… Всё ниже… И ниже… Так, что рука отца выскользнула из её вялых пальцев и она уже практически рухнула на колени — да только Малкой успел её поймать и с заботой прижать к себе.

Что он сделал? Убил… свою мать? Никифий? Тот самый Никифий? Конюх? Этот крайне невезучий парень? Глупый, но в этом совсем не повинный? По сути, единственный её здесь друг? Или тот, кто хотя бы с ней общался?..

Д-да не может быть! Он не мог так поступить!.. Зачем ему нужно было это делать? Это же была его родная мать! Хорошая, добрая женщина, несмотря ни на что любившая его всею душою! Каким бы горем его появление на свет и не было омрачено! Шаос в это не верила!

И всё же, он… убил свою мать?.. Насовсем убил, полностью?.. И она, в отличие от неё, дамианки, после этого уже не воскреснет, а самого его ждёт незавидная участь? И его казнят? Нет, Инокополисские власти любят позаигрывать с гуманизмом — если тебя не убили за преступление на месте, а взяли под стражу, то скорее всего посадят в клетку. Надолго. Возможно — на всю жизнь, но убивать не станут… Он должен будет жить, в какой бы тёмный подвал его не заперли!..

Но сама она его больше никогда не увидит…

— Нет…

Ну зачем? Зачем в одночасье он взял и разрушил всю свою жизнь? Какая была причина? Почему… что именно заставило его так поступить?.. Что… Или кто?..

— Тише, тише, Лиз. — Обнимал напряжённое тело дочери Малкой, пытаясь успокоить её. Но сколько он ни гладил её за плечи, ни растирал их — тело её начало бить в откровенной, до стука зубов неприкрытой дрожь.

Один особенно нехороший червячок заполз в её сердце. И теперь там во всю извивался — а не было ли в том, что он сотворил… её вины? Ведь она же… буквально намедни, в конюшне… немного пережестила. И использовала его семя. Чтобы оно попало внутрь неё. Впервые…